Вершитель

– Не трогай их, пожиратель! – взревел он. – Отпусти меня и дай обещание не трогать стаю! Я расскажу тебе…

– Я не заключаю сделок с линкхами, – безразлично бросил вершитель. – Но я могу убить лишь тебя.

Седой вцепился когтями в металл.

– Я не знаю, откуда несет этот ветер. Старый шаман племени слышал голос, сам Легар говорил с ним. Вещал, что слишком долго спит в Вечном Саване, что готов проснуться. И все исправить.

– Кто сказал, что я приду сюда?

– Он…

Тень скользнула у выхода, и Дагервуд вскочил.

А когда обернулся, Седой уже хрипел в агонии, пуская пену. Магия удушения! Влад сжал кулаки и ринулся к светлому проему, оскальзываясь на крови и кишках. На него, защищенного оком Лиги, заклинания не действовали, но они убили оглота. В бараке был кто-то из высших. Тот, кто мог применить магию."

"Пасмурный осенний день показался слишком ярким после сумрака помещения. Дагервуд остановился, жадно втягивая холодный и сырой воздух. Запах тины, земли, железа, гнилого дерева. Кровь, смрад помойки за бараком, шерсть оглотов.

И почти неуловимый сладкий запах парфюма. Прикрыв глаза, Дагервуд включил свой инстинкт на полную мощность. Позволил ему овладеть собой. Мир стал резче и выпуклее. Состояние берсерка охватывало тело, лишая боли и чувств. Лишь Инстинкт Зла, что найдет ему линкха. Высшего линкха.

Влад побежал, повинуясь этому неслышному зову. Он вел к реке, к сухому камышу и подмерзшей глине, к деревянным обрушенным мосткам. Тень мелькнула за перевернутой лодкой, и Дагервуд бросился следом, не чувствуя, как заливает рубашку кровь.

И посмотрел удивленно, когда в него осой вонзилась игла. Жар опалил кожу, словно в него ткнули раскаленной кочергой.

Миг, и Влад упал, перекатился, выдернул наконечник из бедра, понимая, что бесполезно, яд успел проникнуть в кровь. Мозг работал четко и на удивление ясно, просчитывая варианты и считывая признаки отравления. Сколько у него времени? Вероятно, не более нескольких минут.

Дагервуд сделал усилие. Нужен шаг.

Всего один. Пот градом катился по лицу, заливая глаза. Горло все сильнее стягивал отек, не давая дышать. Смерть, скорее всего, наступит от удушения – неприятно.

Стиснув зубы, Влад рывком поднялся и снова упал. Жидкая осенняя хлябь приняла его в свои объятия с радостным чвяком. Уже на грани сознания Влад сунул липкие от крови пальцы за шиворот и прижал к знаку лиги, выжженному у основания шеи. Но успел ли глаз открыться, давая защиту, он уже не понял.