В благодарность за это он станет всю жизнь баловать Алекс, лелеять и оберегать. Возможно, любовь вообще защищена от окружающего мира. Или дело в доверии? Должен ли мужчина верить, что жена не изменится и останется преданной ему независимо от того, где она и в каком окружении? Очевидно, там, где речь идет об Александре, это чистая правда. Он не ведал доверия и ничего не знал о любви, но Алекс была воплощением того и другого и когда-то сама вызвалась научить его. А теперь Джордан готов позволить ей попытаться.
Он силился представить, как она выглядит сейчас, но перед глазами неизменно вставало смеющееся лицо с огромными аквамариновыми глазами.
Год она была в трауре, а потом под присмотром вдовствующей герцогини изучала правила этикета. Возможно, Алекс появится в обществе осенью, во время малого сезона, если, конечно, бабушка выполнила посмертное желание Джордана и решила «обтесать» ее.
Однако хуже и вероятнее всего, Александра, сломившаяся под грузом отчаяния и тоски, вернулась в свой убогий дом в Моршеме и скрывается от людей… или… о Боже, только не это… лишилась разума после всего пережитого! Наконец фаэтон остановился перед домом, и Джордан, выйдя, задержался на ступеньках крыльца, чтобы как следует оглядеть элегантный трехэтажный особняк с изящными решетками и высокими окнами.
Он поднял тяжелый полированный молоток и постучал, готовясь увидеть Хиггинса, который, конечно, со слезами радости бросится ему на шею.
Дверь широко распахнулась, и на пороге появился незнакомый слуга.
– Что вам угодно? – осведомился он, вглядываясь в Джордана сквозь очки в проволочной оправе.
– Кто вы? – в свою очередь, недоуменно пробормотал тот.
– Я мог бы спросить то же самое у вас, сэр, – надменно ответствовал Филберт, оглядываясь в поисках Пенроуза, который, естественно, не слышал стука.
– Я Джордан Таунсенд, – резко бросил гость, зная, что лишь зря потратит время, убеждая слугу, что он.
– Мистера Хиггинса нет дома.
Джордан нахмурился, жалея, что Хиггинс или Рамзи не могут подготовить бабушку к его неожиданному появлению. Быстро шагнув вперед, он заглянул в большой салон справа и гостиную поменьше слева. Полно цветов, и ни одного человека. Повсюду расставлены корзины белых роз и зелени.
– Мы сегодня даем прием?
– Да, сэр.