Этот поцелуй не был похож на другие еще и потому, что, несмотря на внешнюю жестокость, в нем крылась некая требовательная сила – будто он безмолвно убеждал ее ответить ему, обещая, что, если она покорится, поцелуй станет куда нежнее… томительнее… сладострастнее…
Алекс затрепетала от ужаса и потрясения, как только его губы стали чуть мягче и шевельнулись со сладостной настойчивостью, упиваясь ее прохладным ртом, побуждая к ответной ласке.
Раздавшееся позади сдавленное восклицание побудило Джордана разжать руки, и Александра стремительно развернулась, но муж немедленно прижал ее к себе еще крепче.
– Прошу… прошу прощения, ваша светлость, – выдавил Хиггинс, потерявший самообладание впервые с тех пор, как Александра его знала. – Кажется, вы сами велели… что, как только приедет граф…
– Проводите гостей в библиотеку. Я присоединюсь к ум через четверть часа, – коротко приказал Джордан.
Посетители вышли, но Александра заметила едва скрываемые улыбки на их лицах и обернулась к Джордану, сгорая от бешенства и унижения.
– Они, конечно, посчитают, что мы будем целоваться еще пятнадцать минут! – взорвалась она. – Надеюсь, вы удовлетворены, вы…
– Удовлетворен? – насмешливо перебил Джордан, продолжая изучать неукротимую, незнакомую, безумно желанную молодую женщину. Куда делись ее непокорные локоны? Куда пропало обожание? Куда исчез озорной сорванец, на котором он женился? Перед ним стояла поразительно красивая дама, при взгляде на которую его охватывало неудержимое, непонятное, необъяснимое желание покорить и заставить отвечать на ласки, как когда-то.
– Удовлетворен? – повторил Джордан. – Этой жалкой пародией на поцелуй? Сомневаюсь.
– Я не это хотела сказать! – в отчаянии выкрикнула Александра. – Всего лишь накануне я стояла перед алтарем с другим человеком. Неужели вы не понимаете, какой странной должна была показаться посторонним вся эта сцена?
– Вряд ли то, что мы делали, может показаться странным кому бы то ни было, – пожал плечами Джордан, – ведь они уже успели стать свидетелями всего, что произошло на вашей неудавшейся свадьбе, когда я ворвался в церковь, чтобы положить конец церемонии.
Только сейчас Александра поняла, как, должно быть, забавлялись собравшиеся и какой позор, вероятно, пришлось пережить Джордану, и ощутила разгорающийся в душе крохотный огонек злорадства.