Но если не считать отцов Джордана и Тони, почти все остальные Таунсенды обладают печальной особенностью производить на свет дочерей, да и тех не очень часто. Мужчины нашей семьи, как правило, умирают молодыми. И… и плодовитостью мы тоже не славимся, – добавил он, намеренно стараясь шокировать ее, – правда, не потому, что плохо стараемся."
"– Боюсь, слишком часты браки между родственниками, – заметила Александра, стараясь не показать, как смутил ее откровенный намек Родди на супружеские отношения.
Родди, запрокинув голову, громко расхохотался.
– Непочтительная девчонка! – широко улыбнулся он. – Научились делать равнодушное лицо, даже если выслушали что-то крайне неприличное, но меня не обманешь!
Продолжайте практиковаться! Однако к делу.
Александра прикусила губу, боясь жадностью оскорбить госпожу Фортуну, которая наконец-то смилостивилась ней.
– Две тысячи фунтов, – начала было она, но тут же осеклась, заслышав громкий многозначительный кашель Филберта, все это время простоявшего за стулом Родди.
Александра, словно заискрившись весельем, взглянула на лакея, потом на Родди и поспешно поправилась:
– Две тысячи семнадцать фунтов…
– Гм, – снова кашлянул Филберт.
– Две тысячи, – послушно исправилась Александра, – семнадцать фунтов и два шиллинга.
Родди, которого никто не мог бы посчитать глупцом, медленно обернулся и оценивающе осмотрел лакея, который, как он успел узнать от Александры, был рядом с ней с самого детства.
– Как вас зовут? – осведомился он с нескрываемой насмешкой.
– Филберт, милорд.
– И, насколько я полагаю, именно вам принадлежат семнадцать фунтов и два шиллинга?
– Да, милорд. Мне и Пенроузу.
– А кто этот Пенроуз?
– Помощник дворецкого, – пояснил Филберт, но тут же, забывшись, гневно добавил:
– То есть был помощником, пока его благородное высочество не появился здесь сегодня утром и не сместил его!
Лицо Родди приняло несколько отсутствующее выражение.