– Однако наше пари имеет силу только при условии, что вы станете без протестов и отговорок дарить мне себя… в постели, разумеется. Иными словами, – закончил он, улыбаясь, но достаточно откровенно, – стоит вам хотя бы раз воспротивиться мне – пари проиграно.
– Да вы с ума сошли! – взорвалась Александра, вскочив со стула, хотя измученный разум подсказывал, что лучший способ покончить с ненавистным браком вряд ли можно найти.
– Вероятно, – без всякой запальчивости согласился он. – Три месяца не очень долгий срок. Думаю, полгода – куда справедливее.
– Три – более чем справедливо! – возразила Александра.
– Согласен, – вкрадчиво ответил Джордан. – Три так три. Три месяца супружеского блаженства для меня в обмен на… скажем, полмиллиона фунтов?
Александра стиснула было трясущиеся руки, но тут же спрятала их за спину. Голова кружилась от странного сочетания ликования и неприязни. Полмиллиона фунтов! Полмиллиона… Огромное состояние! Плата за услуги, оказанные в его постели. Предложив деньги, он низвел Александру до положения одной из его содержанок.
– Не стоит рассматривать наше пари именно с такой точки зрения, – спокойно посоветовал Джордан, наблюдая калейдоскопическую смену эмоций на ее выразительном лице и правильно ее истолковав. – Если я проиграю, считайте деньги запоздалым вознаграждением за спасение моей жизни.
Этим он, по-видимому, немного успокоил самолюбие жены: Александра поколебалась и едва заметно, нерешительно кивнула.
– Однако это крайне необычное предложение во многих отношениях…
– Наш брак с самого начала был необычным во всех отношениях, – сухо перебил Джордан.
– Искренни? – саркастически бросила Алекс. – Вы сами говорили, что не верите ни одному человеку.
Джордан сказал ей об этом в постели, и Александра просила довериться ей. Убеждала, что любовь не может существовать без доверия. И, судя по виду Джордана, он тоже припомнил обстоятельства этого разговора.
"Джордан поколебался и, словно придя к какому-то важному решению, торжественно объявил:
– Я доверяю вам.
Эти три негромких слова несли в себе, однако, столько скрытого значения, что Александра запретила себе думать об их подлинном смысле. Она пыталась не обращать внимания на теплоту пристального взгляда, но не смогла поддерживать в себе злобу, когда в его голосе звучала такая странная… странная нежность.