И тут его пронзило иное, куда более неожиданное ощущение. Желание. Мгновенное, жгучее желание, горящее в крови, – непонятно откуда взявшееся, ненужное, но тем не менее неоспоримое.
– Милорд?
Он немного опомнился.
– Почему вы так свирепо – воззрились на меня? Джордан усилием воли заставил себя вспомнить о предстоящем поединке, но где-то в глубине души осознал, что намеревается овладеть ею еще до конца путешествия.
– Если ты волнуешься из-за чулок, лучше их снять, – откликнулся он, мысленно поражаясь ее наивности, когда девушка немедленно повернулась к нему спиной и стащила чулки, позволив Джордану снова увидеть крошечные ножки.
Тем временем Александра подняла «шпагу» и коснулась ею лба, как подобало настоящему дуэлянту перед началом поединка, Джордан вернул приветствие, хотя на уме у него были лишь чарующие искорки в гипнотически-притягательных, широко раскрытых глазах и неотразимо прекрасное личико.
Она успела дважды «ранить» его до того, как Джордан смог наконец сосредоточиться на поединке, но даже после этого показала себя достойным соперником.
– Ты проиграла! – усмехнулся он, подхватывая жену.
– Да, но всему виной чересчур длинная юбка, а не ваше искусство владения шпагой! – весело парировала она, торопливо отступая и пытаясь отдышаться. Грудь тяжело вздымалась и опускалась, но темная краска, выступившая на щеках, очевидно, была результатом не столько усилий, сколько прикосновения мужа.
– Вам следовало бы дать мне фору, – упрекнула она. – Что ни говори, а вы вдвое сильнее.
– Верно, – кивнул он без малейших признаков раскаяния, – но я не воспользовался своим преимуществом. Более того, ты забываешь, что я намного тебя старше. Александра, смеясь, вызывающе подбоченилась:
– Вы настоящая древность, милорд. Через год-другой, пожалуй, будете проводить дни в кресле, с шалью на плечах, а Генри станет мирно дремать у ваших ног.
– А где в это время будешь ты? – осведомился он, притворно хмурясь и сгорая от желания сжать ее в объятиях.