Так как требовалось срочно утолить голод известного тебе больного, то ужин на улице Монмартр начался довольно рано. То есть около семи часов. В восемь часов Пуатвен объявил о прибытии посыльного. В половине девятого мы уже у Ленуара. Разговор продолжается минут пятнадцать, что дает нам без четверти девять. Пока мы добираемся до Шатле, пока я разговариваю с Филином, часы показывают примерно девять пятнадцать. Беседа с инспектором занимает никак не менее получаса, а то и больше. Значит, десять часов. Затем, как мы предполагаем, Ренар направляется в Пале-Руаяль, где задерживается примерно на десять минут.
— Примерно за три часа до того, как сторож при Морских воротах пропустил незнакомца в рыжем парике. Приходится признать, что в распоряжении Ренара оказалось более двух часов, а за это время могло случиться многое.
— Не забудь, среди вещей утопленника ты не нашел жетона, открывающего доступ в сады королевы; Ренар мог получить такой жетон от жены. И если дело обстоит так, как мы полагаем, то жетон вряд ли потерян. Кстати, держу пари, никто даже не подумал задать твоему сторожу вопрос о жетоне.
— Тем более что парк огромен и в нем есть немало входов и выходов, которые никто не охраняет.
— Разумеется, но, похоже, кому-то было нужно, чтобы кто-то запомнил, как Ламор шел вдоль канала к тому месту, где нашли утопленника.
— И куда волна, поднятая сильным ветром, никак, по твоим словам, не могла его прибить.
— И где ветка, откровенно надрезанная ножом, удержала труп возле берега.
— Однако не стоит мчаться, закусив удила.
Вскоре прибыла повозка. Папаша Мари вызвался все уладить со служителями Мертвецкой. Сансон и Семакгюс заставили себя подождать, однако прибыли почти одновременно. Николя рассказал им все, что им требовалось знать, не вдаваясь в подробности, дабы те невольно не повлияли на их выводы. Затем все спустились в зал допросов, где обычно проводили вскрытия.