Такая… – замолчал на секунду, а я прищурилась… в нетерпении. – Невыносимая, непредсказуемая, дикая… моя! Только я…тяжело это принимал… Свобода и все такое…
Счастливо улыбнулась и, схватив ладонями его за лицо, прислонилась к губам, выдыхая:
– Люблю тебя, Львов! Но смотри мне, изменишь…
Усмехнулся и выдал:
– Ага… помню… про импотенцию и кастрацию.
– Какое заманчивое предложение, – хрипло проговорила и, прикусив губу, проворчала: – Не пойму, что стоим и не шевелимся?!
Артуру больше и не нужно было, накинулся на мои губы и прижал с невероятной силой к своей груди.
Раздевались, не отрываясь, не желая останавливаться и на секундочку. Было так необыкновенно в груди, что хотелось петь, что лучше мне не делать, чтобы не травмировать психику слушающих.
Как варвар повалил на постель, и с голодным жадным взглядом окинув мое тело, сказал:
– С днем влюбленных, любимая!
– И тебя, – выдохнула, и сама поцеловала, считая, что прелюдию можно закончить, желая только быть с ним, чувствовать ласки, дарить свою нежность и наслаждаться нашей любовью.
«Злодеи тоже могут быть счастливы!»
Конец."