– Острые ощущения, – улыбается он, и Вера тут же ловит эту улыбку губами. Она грустная.
За эти недели они провели вместе так много времени, что кажется, уже год встречаются. Дату бы отметить, да не наступила еще ни одна приличная. С Виком неделя идет за два месяца, нужно посчитать и устроить праздник.
Его пальцы сильно сжимают ее ладонь.
– Боишься за меня? Я ж не люблю тебя Вера, ты тоже веди себя так, будто не любишь.
Им обоим уже смешно от этих нелепых слов, прыскают, отворачиваясь. Можно подумать, их потряхивает от потребности скорее прикоснуться к телу другого, даже при короткой, в несколько часов разлуке, потому что они совершенно не любят друг друга.
Вера ему кивает. Разумеется, они облизывают друг друга потому, что не любят.
Да они расстаются только из-за того, что обоим надо работать, иначе бы дни напролет что-то делали вместе. Потому что комфортно вдвоем. Молчать комфортно, пялиться в разные книги или планшеты, ругаться, мириться – лишь бы вместе. Поодиночке не то. А с другими не хочется. Вере – так точно ни капли. Тошнит при одной мысли позволить к себе прикоснуться другому мужчине. Сразу к нему надо бежать, чтобы дал понять, что по-прежнему нужна. А пока это так – ничего не страшно.
– Дотяни хоть до августа, Вик. Как я без тебя? ВИЧ убьет меня раньше времени.
– Твои мысли тебя убьют, ненормальная. Пошли, посмотришь, как я летаю.
Белов выпрыгивает из машины, Вера выходит следом.
– А сами бы вы рискнули прыгнуть? – спрашивает она с вызовом у поджидающего их мужика неопределенного возраста с неухоженной, заплетенной в косичку козлиной бородкой и недостаточно надежными, чтобы доверить родного человека, веревками в руках."
"Рядом толпа зрителей, не менее двадцати подростков.
Мужчина в поношенной одежде и грязных, рваных китайских кедах усмехается:
– Тебе понравится, кроха, не бойся. Это абсолютно безопасно.
Белова упаковывают, он бегло проверяет крепления и легко запрыгивает на бордюр. Его держат за ноги, пока он стоит и смотрит вниз, на верную смерть.