Вокзал живет круглосуточно, вне зависимости от времени года, дня недели и цифр на часах здесь постоянно случаются судьбоносные события.
Поезд с Александром Павловичем прибывает в пять двадцать. Белов, прислонившись к колонне и прикрыв глаза, дремлет стоя. Вечером было принято решение одеть его солиднее, но утром пришлось передумать: с синяками и бритой головой в костюме Вик смотрелся еще более странно. Пусть уж выдерживает свой нестандартный образ до конца, кроссовки и бордовая толстовка мало что изменят.
Вера стоит поодаль, приподняв воротник пальто, переступает с ноги на ногу.
Хотела обрадовать утром, но снова побоялась, смалодушничала, сославшись, что еще нет десяти утра, хотя Вик и заявил, что на нее правила больше не распространяются.
Нужно подойти и сказать ему.
Вот прямо сейчас. Сделать шаг, потом другой. Открой же глаза, Белов, и спроси, почему она нервничает. Хватит делать вид, что спишь!
Ладно, он молодец. Безропотно поднялся час назад, чтобы встретить папу, сказал, что готов ко всему. Даже улыбнулся.
Прохожие оглядываются на Вика. Татуировки на запястьях, ладонях и шее не скрыть рукавами и воротником. И это не считая синяков и ссадин после драки с братом. Да уж, малыш, мамочка позаботилась подыскать для тебя приметного папу.
Вику нужно сказать до того, как приедет отец.
Вера не думала, что это будет так сложно. Ведь… если в первую секунду Белов расстроится, вряд ли она сможет когда-нибудь его за это простить. Осадок останется на всю жизнь. Наверное.
Она уже почти готова подойти и начать разговор, как объявляют о прибытии нужного поезда. Белов отлипает от колонны, потирает лицо, шею, зевает.
Вот и нужный путь. Они идут вдоль еще движущихся вагонов, ища среди них тот, что с указанным в билете номером.
– Всё в порядке, Вер. Я ему, конечно, не понравлюсь, но… Главное, что я тебе нравлюсь. А потом у меня будет много времени, чтобы изменить первое впечатление. Хорошо? Ты только держи меня в курсе того, что будет для тебя хорошо. И я все сделаю.