— Вот за это спасибо! — Врач сразу посветлел лицом. — Погодите, не надо никуда ходить, я все вам выдам. Детям этим витамины нужны позарез, знаете ли. Они поступили уже очень истощенными, а сейчас… Вот, надевайте.
Бережной отдал пакет с фруктами врачу, надел бахилы и халат, приспособил маску. Отделение блестело чистотой — видимо, мыли здесь день и ночь, запах дезинфекта царил вокруг.
— Кварцуем все палаты и коридоры, моем, дезинфицируем, персонал постоянный — чтобы предотвратить распространение вируса.
Бережной заглянул сквозь стекло — на кроватях лежали дети, похожие на узников концлагеря. Серые личики, стриженые головы, старенькие растянутые пижамы. Дети не шалили, не смеялись, не шумели. Они лежали на кроватях, и у Бережного сжалось сердце — эти дети не выглядели детьми. Это были смертельно усталые маленькие старички.
И только малышка в крайнем боксе сидела на кровати и, качая стриженой головенкой, листала какую-то книжку. На тумбочке у нее устроилась кукла в ярком платье, а на подушке лежал небольшой розовый заяц со смешной мордой и клетчатым бантом на шее.
— Это Аленка, ей уже получше. — Врач открыл дверь в палату. — Алена, как дела?
— Спасибо, хорошо, Александр Николаевич. — Девчушка улыбнулась. — Мне тетя Лиза вот какую книжку принесла, смотрите!
— Отличная книжка, молодец наша тетя Лиза.
— Спасибо! — Девочка потянулась за бананом и посмотрела на Бережного. — Это все мне?
— Тебе, конечно. — Бережной вдруг почувствовал ком в горле. — Кушай и выздоравливай.
Доктор погладил девочку по стриженой головке, и они с Бережным вышли, а девочка вернулась к своей книжке.
— Это дети из того дома. — Доктор сокрушенно покачал головой. — Девочка теперь круглая сирота, мать ее убили в тот день, когда они все к нам попали, а отец умер от вируса. Стриженые все — вши на них пешком ходили, пижамы сотрудники собрали, тапочки тоже, чашки… Ну, а теперь вот Аленку баловать принялись, она первая на поправку пошла. Мы ее пока подержим у себя, немного откормим, а дальше приют, никто ее не возьмет в семью, большая уже.