Быстрым движением подхватил фонарь с пола и заорал уже в голос: — Тревога! Подъем! Подъем!
Все «живчики» соскочили с лежанок и теперь ошалело оглядывались в поисках врага. Врага нигде не было, только замолкший, наконец, десятник. Ненадолго замолкший.
— Вот сюда смотрите! — велел он хриплым от недавнего крика голосом и поднял фонарь выше, так, чтобы круг света падал на мертвую змею. — Это Черная Шептунья. Или просто Шептунья. Вы все ни беса ни помните, так что подходите и запоминайте, как она выглядит.
Солдаты протискивались ближе, смотрели на мертвое тело и удивленно переглядывались.
— Чем они опасны, эти Шептуньи? — спросил кто-то.
— Эти твари подкрадываются бесшумно, убивают ядом, а потом заглатывают человека целиком. И не смотрите, что она сейчас мелкая! — десятник повысил голос. — Это одна из тварей Хаоса! Заглотив человека, она принимает его вид. Может даже разговаривать. Вся разница, что Шептуньи не умеют кричать или петь.
Я тоже протиснулся к своей лежанке, изучая все детали внешности Шептуньи.
— Это ведь ты ее убил? — десятник смотрел сейчас прямо на меня.
— Да, — я попытался вспомнить, как полагалось обращаться к старшему по званию, но не смог.
— Как у тебя получилось?
Я пожал плечами.
— Услышал шелест и увидел тень. Взял у соседа его палку и, когда тень прыгнула, ударил.
— Что за палка? — потребовал десятник. — Впервые слышу, чтобы тварь Хаоса убили палкой.
Он где-то минуту разглядывал мое импровизированное оружие и нюхал его — в тех местах, где оно не было запачкано черной кровью.
— Осина, — сказал наконец. — Повезло тебе, парень. Просто сказочно повезло. Конечно, никто на Шептуний с осиновыми колами не выходит, но осину твари не любят, это точно.
Я только развел руками. Шелест действительно был тихим, но при этом отчетливым.
— Все запомнили, как она выглядит? — десятник вновь повысил голос, оглядывая растерянные лица вокруг. — Если чье-то поведение покажется вам подозрительным, попросите этого человека спеть хоть пару строчек любой песни. Шептуньи петь не умеют.