Я вздохнул и решительно произнес, подводя итог затянувшемуся разговору о скверне:
— Я буду продолжать пользоваться топором, потому что без этого мы почти беззащитны. Мы проникнем в башню, избавимся от ее защитников. И от нападающих тоже, позднее. Мы будем ждать. Будем проверять каждое передвижение башни до тех пор, пока она не окажется на безопасных землях. Если же в какой-то момент я почувствую любой из признаков скверны, то сразу скажу вам, и вы… — я неопределенно повел рукой в воздухе, — сами решите, что в такой ситуации лучше делать.
— Если кто-то из защитников башни или нападающих захочет сдаться, не убивай их, — после паузы сказал Кастиан. — Не надо… Не надо лишних смертей.
Я посмотрел на него внимательней. Хм, а ведь идея будущей резни — а это будет именно резня, потому что обычное оружие демоническому топору не соперник — вызывала в нем явное отторжение. По лицу Аманы я ничего не мог сказать — то ли она скрывала свои чувства куда лучше, то ли магичку просто не беспокоила судьба людей в башне и вокруг нее.
Должна ли судьба этих людей беспокоить меня?
За четырнадцать дней своей новой жизни я убил лишь одного человека — того, который послал отравленную стрелу в мастера Стерию. Смерть наемного убийцы, по понятным причинам, не вызывала у меня никаких угрызений совести. Но если мне предстоит убить тех, кто не причинил ни мне, ни моим людям никакого вреда, должен ли я испытывать сожаление и желать избежать этих смертей?..
Додумать эту мысль и прийти к какому-то выводу я не успел, потому что заговорила Амана:
— С твоего времени кое-что изменилось, Кастиан, — сказала она принцу.
Принц помолчал, потом склонил голову, принимая ее слова.
— Тогда я отказываюсь от своих возражений, — произнес он таким официальным тоном, будто мы сидели на заседании Императорского Совета.
Я хмыкнул и посмотрел на запад, где солнце как раз прятало за горизонтом свои последние лучи.
— Ну так как мы проникнем внутрь Корневой башни? Амана?
Она вздохнула.
— Это тайна клана аль-Ифрит. Поклянитесь именем Пресветлой Хеймы, что не расскажете об этом никому.