Я перелистнул описание того, каким именно образом оплодотворенные яйца демонов оказывались внутри тергенов — таково было самоназвание двоякодышащих людей — как развивались внутри тел и что при этом происходило с разумом и душой жертвы. Примерно через три страницы описания закончились, и автор перешел к рассказу о том, как тергены справлялись с напастью. Не те, которые стали жертвами, — им уже ничто не могло помочь — а другие, более удачливые.
Автор расписал несколько способов, каждый из них подробно, и я все читал и читал, пока рядом не раздался жизнерадостный голос огненной магички и я не понял, что наступило утро.
* * *— Нет! Нет, нет, нет. Категорически нет! — при последнем восклицании Кастиан вскинул руки вверх с такой страстью, словно призывал себе в поддержку кого-то невидимого. Я на всякий случай даже посмотрел наверх, но ничего, кроме потолка, не увидел.
— Думаю, нам стоит об этом пого… — начала Амана, но Кастиан перебил и ее:"
"— Нет! Нет и нет! Ну ты-то должна понимать, что связываться с ветси — самоубийство.
— Тергены с этими ветси прекрасно справлялись, — возразил я и для убедительности показал на раскрытую страницу книги.
— Справлялись? — повторил Кастиан. — И где эти тергены теперь? Почему ни я, ни Амана никогда про них не слышали? А? — и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Я тебе сам скажу, почему! Потому что вымерли они.
Амана вздохнула.
— У нас есть время все обдумать. Рейн, язык, на котором написана эта книга, понимаешь только ты. Прочитай вслух, будь так добр, все, что там есть про ветси, а я запишу это на нашем языке.
* * *— Мы можем это сделать, — Амана задумчиво постучала пальцем по своим записям. — Не сразу, не сейчас, но после должной подготовки…
Кастиан покачал головой с таким видом, будто не мог поверить своим ушам.
— Если себя не жалко, о сыне подумай! — сказал он резко. — Хочешь, чтобы он тоже стал инкубатором для демонов?
Амана посмотрела в сторону двери, ведущей во внутренний двор — она с утра отправила Зайна туда, работать в огороде.
— Он Дасан. За всю историю клана никто из Дасан не запятнал свое имя трусостью. Дурили они много, было дело. И в заговорах участвовали, и войны начинали, но трусов среди них не водилось.
— Да причем тут… — Кастиан вздохнул.