Но даже если бы я это сделала, обстоятельства нашего… соглашения сделали бы тему секса просто еще одним осложнением, которое нам не нужно, согласись!
Несколько секунд он молчал.
— Ты пытаешься убедить себя или меня? — ответил он, его глаза были прикрыты, а его голос был низким, глубоким рокотом, который заставлял ее дрожать.
— Я уже убеждена. Это ты делал предположения, — ответила она.
— Значит, то, что ты предлагаешь, — это никакого секса в обозримом будущем. Для каждого из нас? Разве это не слишком… грустная перспектива?
Анаис издала тихий вздох.
— Ты хочешь сказать, что не хочешь быть один?
Что-то напряглось в его лице, и она поняла, что если он признается в этом, то обнажит свою душу.
Его взгляд на мгновение упал на бокал, прежде чем он снова посмотрел на нее.
— Я говорю, что союзы всегда лучше, чем существование в одиночку.
— Но я уже твоя королева. Мы уже… объединились, разве нет?
Его ноздри на мгновение раздулись, и он, казалось, тщательно обдумывал свои слова, прежде чем ответить.
— Вместо того чтобы сражаться, давай используем это время, чтобы это произошло… естественно. Я уверен, что это поможет нам лучше в том, что нас ждет впереди.
Ее охватила смесь тревоги и предвкушения.
— Как бы нам ни хотелось думать, что наши запутанные дела лишены эмоций, между нами существует, по крайней мере, небольшая симпатия, не так ли? — продолжил он.
Ее сердце дрогнуло.
— Если бы я не знала тебя лучше, я бы сказала, что ты только что признался, что я тебе нравлюсь.
Сардонической насмешки, которую она ожидала, не последовало. Он не отрицал этого.
Он только еще раз выразительно пожал плечами.
— Ты меня… заинтриговала. Две недели назад я бы поклялся, что я к тебе равнодушен.
«Ты меня заинтриговала».
В устах любого другого это было бы заурядным комплиментом.
Для простой, скучной, девственной Анаис это был чрезвычайно волнительный момент. Потому что это было пугающе. И волнующе.