Поэтому новоявленная герцогиня Седжмур прибыла в Лондон без лишнего шума. А сегодня вечером лорд и леди Холбрук давали званый ужин, после которого должны были вместе с гостями отправиться на концерт в Олдхейвен-Хаус.
– Ты им понравишься, – тихо произнес Кэмден, направляясь вместе с женой к двери, тотчас же распахнувшейся при их приближении. – Так что не волнуйся.
Он ждал от жены какого-нибудь остроумного ответа, – но, увы, Пен промолчала. И Кэмден, помрачнев, напомнил себе о том, что хотел именно такую жену – тихую и послушную.
А жуткая правда состояла в том, что Пен, как оказалось, обладала всеми качествами, какие Кэмден хотел видеть в герцогине Седжмур. Она была спокойна. Нетребовательна. Благопристойна. Вежлива. Отзывчива. Но кто бы мог подумать, что из необычной, преисполненной жизни Пенелопы Торн получится столь покорная жена? Черт возьми! Она даже оказалась девственницей, когда он на ней женился.
Но если бы сейчас он рассказал кому-нибудь о растущей с каждым днем неудовлетворенности, то его назвали бы сумасшедшим – ведь Пен и впрямь была идеальной герцогиней."
"Когда они вошли в выложенный белой и черной плиткой холл, Пенелопа, закутанная в свой новый бархатный плащ, прошла вперед. Они находились в Лондоне с Пасхи, и их брак быстро стал похожим на браки все прочих представителей высшего света.
Но что он мог ей сказать? «Ты слишком хорошая и слишком послушная? Ты – словно брошюра, посвященная описанию идеальной леди, но это описание мне ненавистно? Или, может быть: сделай что-нибудь из ряда вон выходящее? Ну, или, по крайней мере, – отчитай меня, когда я веду себя как осел».
Жизнь в браке стала для Кэма самой настоящей проблемой.
Увы, такую проблему не решить в роскошном холле особняка Джозефа, который Пен осматривала с некоторым любопытством, но не более того – в последнее время она именно так проявляла интерес к чему-либо. Прежняя Пен, не стесняясь в выражениях, попросила бы его поспешить, а нынешняя терпеливо ждала.
– Прошу прощения, дорогая. – Кэмден подошел к жене, чтобы помочь ей снять плащ.