– Ибо в моей жизни не так много людей, которым я доверяю.
Охватившее Кэмдена негодование разом улетучилось. Как и ревность. Ведь для Джозефа существовала одна-единственная женщина, и это была вовсе не Пенелопа Торн.
– Тобой руководят благие намерения и характерное желание распоряжаться всеми и вся, – с усмешкой заметил Кэм.
– Кто бы говорил!.. – Ричард рассмеялся и опустошил свой бокал. – В последнее время жизнь полна приключений, мой друг.
– Да уж… – Кэм допил свой бренди.
Ричард был его старым другом. Как и Джозеф.
Глава 31
Вернувшись после бала в Ротермер-Хаус, Пен задержалась в холле в ожидании, когда слуга возьмет ее плащ. Кэм оглянулся на жену с порога библиотеки, а та невольно залюбовалась им. Она всегда знала, что красота мужа неизменно приковывала женские взгляды, но сегодня блеск его зеленых глаз и пляшущие в темных волосах отсветы люстр заставляли ее сердце болезненно сжиматься.
Ресницы Пен дрогнули, и она прикрыла глаза. Но не от робости или смущения, а из-за чувства вины. Ведь этим вечером в дамской комнате она передала Софи записку от Гарри, содержание которой делало ее, Пен, заговорщицей вопреки воле мужа.
Обрамлявшие холл мраморные статуи смотрели на нее неодобрительно. Ох, эти холодные белые римляне! Надменными выражениями лиц они очень напоминали Кэмдена.
– Что-то еще, ваша светлость? – спросил слуга.
– Благодарю вас, Томас, – ответил Кэм. – Мы с ее светлостью выпьем бренди в библиотеке, прежде чем подняться наверх. Можете идти спать.
– Доброй ночи, ваша светлость.
Немного удивленная, Пен снова взглянула на мужа.
– Но леди не пьют бренди.
– Ты пьешь. – Кэм немного помолчал. – Во всяком случае, раньше пила.
– Тогда я не была герцогиней.
Кэмден пожал плечами и с некоторым раздражением сказал:
– Пен, если хочешь выпить бренди, то выпей, черт возьми.
По пути домой Пенелопа раздумывала о том, не рассердила ли она мужа. Он почти все время молчал и совсем до нее не дотрагивался.