– Потом, взглянув на другую даму – это была скандально известная любовница недавно скончавшегося герцога Кента, – добавила: – И вам также, леди, хотя вряд ли подобное обращение применимо к вам обеим.
– О, ваша светлость!.. – воскликнула миссис Комб-Браун. – Не представляю, чем мы заслужили подобное неуважение.
– В самом деле? – Пен гневно взглянула на женщин.
Но леди Филлипс было не так легко запугать, как ее приятельницу. Хищно прищурившись, она сказала:
– Вы что, подслушивали нашу личную беседу?
– Беседу, которую слышно в другом конце зала, никак нельзя назвать личной, – заявила Пен, гневно взглянув на сплетницу.
Леди Филлипс и бровью не повела. А вот миссис Комб-Браун запищала точно испуганный поросенок; казалось, она хотела провалиться сквозь пол вместе со стулом, на котором сидела.
– Высокий титул вовсе не означает, что его обладатель – благороден, – заявила леди Филлипс.
Пен сделала шаг вперед. К сожалению, леди Филлипс была такой же высокой и почти вдвое превосходила ее по весу. Это было все равно, что наступать на разъяренного носорога. Однако уже ничто не могло остановить разгневанную Пенелопу. Как смела эта отвратительная ведьма оскорблять Кэмдена?!
– Да, высокий титул не гарантирует благородства. В отличие от репутации, честности и доброго сердца. И если джентльмен не обладает такими качествами, как смелость, ум и великодушие, он не может называться джентльменом, кем бы ни были его родители.
– Да я никогда… – проблеяла миссис Комб-Браун за спиной своей подруги.
– Вы обе должны стыдиться. А также кое о чем подумать. Потому что мой муж – очень влиятельный человек.
Леди Филлипс презрительно ухмыльнулась.
– Вы смеете угрожать мне? Да ведь вы – всем известная потаскуха! Не думайте, что никто не знает о ваших бесстыдных выходках по ту сторону Ла-Манша.
Пен уже раскрыла рот, чтобы ответить, но в этот момент за ее спиной раздался голос Кэма.
– Довольно, леди Филлипс, – произнес герцог ледяным тоном.
Пен вздрогнула. О, как же она ненавидела этот его тон! Кэм разговаривал с нею подобным образом всего несколько раз, но она каждый раз пугалась до умопомрачения. И сейчас она видела, какая ярость клокотала в его душе. И, возможно, на нее он злился даже больше, чем на леди Филлипс и ее приятельницу.