С детьми вообще все проще - они открытые и искренние. У них совершенно иные интересы, и я с радостью играю с Мишуткой сначала в одну игру, затем в другую. Только когда Яна уже зовет за стол, понимаю, что, возможно, переборщила.
- Ты хорошо ладишь с детьми, - внезапно говорит Виктор, и я застываю на месте. Его изучающий взгляд препарирует меня, а рядом сидит Алекс. И мне срочно нужно правильно отреагировать, подобрать верные слова.
- Это интуитивно получается, - осторожно отвечаю. - Да и Миша очень открытый и общительный ребенок.
Его отец хмурится каким-то мыслям, а Яна слегка посмеивается.
- Не обращай внимания, - вступается она. - Витя пытается закалить его бойцом с детства, но Мишутка товарищ упрямый и гнет свою линию, продолжая дружить со всеми подряд.
Напряжение за столом немного уходит, и мне удается хоть немного поесть. Опять же под бдительным взглядом Воронцова-младшего.
Я совершенно ничего не имею против Янины и ее сына, но когда мы садимся в машину и уезжаем, все же, наконец, выдыхаю с облегчением.
У Саши звонит телефон, и он, ответив, молча выслушивает собеседника. Не говорит совершенно ничего в ответ и просто откладывает мобильный, полностью сосредоточившись на дороге. Понятия не имею, что ему там сообщили, но я буквально физически начинаю чувствовать исходящую от него злость.
Даже скорее ярость.
Холодную. Обжигающую.
Становится не просто не по себе, а даже страшно. Впереди как минимум час дороги, а мы одни, и он в таком состоянии.
До самого дома Воронцов не произносит ни слова.
Но стоит только закрыться за мной двери его квартиры, как мы встречаемся взглядами, и я вздрагиваю от той тьмы, что клубится в глазах бывшего.
- Так, значит, дочь не спасли, да, Пташка?
- 20 Арина -
Вот и все.
Прикрываю глаза, медленно выдыхаю и готовлюсь к худшему.
- Смотри на меня! - рявкает Воронцов. Резко распахиваю глаза в ужасе. Бывший очень редко повышал голос.
- Нет, я…
- У тебя есть дочь. Ты вышла, мать твою, из роддома с дочерью!
Он настолько пугает меня сейчас, что я не удивлюсь, если вот сейчас Алекс ударит меня. Наотмашь. Так что я не соберу себя. Он зол. Он в ярости. А еще я слышу в его голосе… боль?
Воронцов толкает меня, несильно, но я отшатываюсь к стенке, а он нависает надо мной. Даже моргнуть не успеваю, как он уже держит меня практически за горло.