Женщина, которую проверили вдоль и поперек, прежде чем я согласился подпустить ее к моей дочери.
Следом приезжает бригада скорой помощи, и уже через сорок минут Арина оказывается в лучшей клинике города.
Все это время я словно отключен от происходящего. Просто фиксирую все, что вокруг, принимаю какие-то решения, делаю нужные звонки, подписываю согласие на госпитализацию и проведение операции.
Первые два часа я неподвижно сижу возле операционной. Мобильный приходится отключить - иначе постоянно кто-то звонит, а я не могу.
Здесь и сейчас во мне живет только одна мысль - только бы выжила.
Мне казалось, Таня смогла унять мой шторм всего одним взглядом. Но когда сегодня вернулся домой и поставил точку в отношении Арины, вся тьма, что вроде бы умолкла, вновь восстала во мне с новой силой. Нещадно бил ее словами, лил грязь и ждал - когда же сломается. Где ее предел? Сколько еще боли она выдержит, прежде чем поймет - невозможно простить то, что она сделала.
Я готов был отправить ее куда подальше, вырвать из своего сердца и своей жизни навсегда.
Я хотел ее забыть. Вычеркнуть. Вымарать.
Но как только понял, что вот-вот потеряю навсегда, внутри будто перегорел какой-то предохранитель. Словно вынули какую-то важную микросхему из механизма, и он просто вырубился.
Ни единой эмоции. Ни-че-го.
Лишь одна мысль - она может умереть.
По-настоящему.
Навсегда.
И дороги обратно уже не будет.
Еще недавно я злился на нее, готов был причинять боль, жалить словами. Сейчас же сижу и молюсь. Черт, я впервые в жизни и правда молюсь тому, в кого верят миллионы людей.
Молюсь, чтобы она выбралась, выжила.
Чтобы вернулась ко мне.
Потому что она - часть меня. Выясняется, что я облажался. Не просек, насколько серьезно завяз в этой женщине, как сильно погряз в чувствах к ней.
В жизни бывало всякое, и дерьма хватало. Я не робкая девица, чтобы падать в обморок от вида крови или ранений.
Но сегодня… Сегодня впервые в жизни мне по-настоящему страшно.
Так, что руки трясутся, а я ничего не могу с этим сделать.
Проходит еще один час. Потом другой. А из операционной никаких вестей. Мне жизненно необходимо знать - что там? Как она? Держится ли? Дышит ли еще?!
Боль разрывает. Перемалывает, и я понимаю - это край. Если меня пробрало настолько, то дальше придется вывозить это все только вместе.