Не думаю, что я вошла бы туда и увидела каких-то голых девчонок, извивающихся на его коленях. Ратмиру просто это уже не нужно, – сказала я, не сомневаясь в своих словах.
– Как ты можешь быть настолько уверенной? – удивилась подруга. – Не обижайся, но про твоего жениха ходят такие слухи, что он ни одной юбки не пропускает.
– Это было раньше, – пожала я плечами, – он доказал, что ему никто не нужен кроме меня.
– Как это доказал? – продолжала она допытываться, явно не понимая, как это вообще возможно.
– Это сложно объяснить. Но он так на меня смотрит, что я верю: никакая другая ему не нужна.
– Ладно, – сдалась она, садясь в подъехавшее такси. – Мне вас, влюбленных, не понять. Что ты, что Рида говорите о своих парнях так, будто они для вас всё.
– Влюбишься и тоже поймешь, – мечтательно улыбнулась я, глядя на подругу. – А что с лицом? Ты как будто лимон проглотила.
– Я просто не представляю, как можно влюбиться в какого-то парня. Они все самовлюбленные дурни, которые не выросли из того возраста, когда, едва слезли с горшка, уже норовят задирать девчонок и таскать их за косички.
– Ты же это не просто так говоришь, – подалась я к ней, почувствовав укол вины в сердце. Столько времени не могла догадаться, что беспокоит мою подругу. – Тебя кто-то обижает? Расскажи, я должна знать. Уверена, смогу тебе помочь.
– Не здесь, – посмотрела она в сторону таксиста, – давай сначала доедем до моего дома.
***"
"И это дом? Ника здесь живет? Пытаясь побороть брезгливость, я поднималась по лестницам грязного и вонючего подъезда с обшарпанными стенами.
– У вас что, нет замка? – пришла я в ужас.
– Бесполезно его устанавливать, всё равно сломают, – пожала она плечами.
Шокированная, я прошла дальше по темному коридору, где воняло не лучше, чем в подъезде. Обои были грязные, засаленные, уже непонятного цвета. Пол просто из досок, кривых, с облупившейся краской. По обе стороны от коридора располагались двери. За одной из них была тишина, а за другой – какой-то шум, мужские выкрики, звон стекла.