– Давай сядем, – позвал я ее, садясь в кресло и хлопая рукой по коленям, Мадина уселась на них, обнимая меня за шею и утыкаясь лицом мне в грудь, отчего сердце тут же заполнилось неведомым мне раньше теплом. С ней всегда так было – ощущение тепла и дома. – Ты права, я давно должен был рассказать, объяснить, – начал я, проваливаясь в прошлое и глядя вперед ничего не видящим взглядом. – Отец всегда был ко мне строг, гораздо строже, чем к Омару, но тут понятно, он хороший мальчик, а я всегда был непослушным.
Она коротко усмехнулась, поглаживая меня по груди.
– Но в какой-то момент он просто помешался на моей учебе и спортивных успехах, кровь из носу хотел, чтобы я давал выдающиеся результаты, ну а я снова подвел. Сначала устроил драку прямо во время матча, когда решил защитить Риду от Андрея, и команда продула из-за моего удаления с поля, а потом одна резвая принцесса не так что-то поняла и закрыла меня в подсобке.
– Не так поняла? – подняла она голову. – Ты же хотел поцеловать Риду прямо во время конкурса танцев! На сцене перед всеми!
– Вряд ли бы я это сделал, – усмехнулся я, – просто пустая болтовня, теперь уже без разницы.
Мадина ощутимо напряглась, понимая, что я подбираюсь к самому главному.
– Чего он хотел добиться? – свела она свои красивые бровки, хмурясь.
– Исправить меня. Ведь это была своего рода исправительная колония для несовершеннолетних. Вроде и не тюрьма, а просто трудовой лагерь для трудных подростков, которых нельзя назвать преступниками, но и обычными подростками тоже не назовешь.
– Ратмир! – ужаснулась Мадина, прижимаясь ко мне.