Главных способов два. Я зову их южным или восточным и северным. Первый — это когда сходятся над товаром двое и начинают торг долгий, яркий, шумный, цветистый. Ор до небес стоит, зеваки рядом слова запоминают. Двое эти божатся, ругаются, хвастаются, поминают разными словами знакомых и родню друг дружки. Расходятся, потом обратно сходятся. Такой торг седмицами длиться может. И если обе стороны в том ловки да умелы — удовольствие приносит и им, и зрителям. На востоке вообще много где считают, что купить не торгуясь — всё равно, что продавцу в бороду наплевать.
Звон смотрел на князя внимательно, иногда прикрывая глаза или лёгким покачиванием головы показывая, что и сам видал такое не раз.
— А есть торг северный. Это когда над товаром стоят покупатель и продавец. Первый качнул бородой — почём, мол? Второй ответил или вовсе на пальцах или писчей доске показал. Всё, Звон. Дальше или бьют по рукам, покупатель платит и забирает, или расходятся. Насовсем. Молча. Там не видят люди смысла говорить лишнего.
Звон забыл кивать, понимая, чувствуя, что разговор подбирался к самому важному.
— Мне, Иван, северный способ по́ сердцу. Торговаться я умею, но не люблю. И времени у меня очень часто мало теперь. Особенно на то, чтоб гроши́ перебирать да шкурки беличьи линялые. Тут что ни день, что ни час даже — телеги злата-серебра мимо идут, доверху полные, с горой. Рядиться из-за четвертей да осьмушек, когда можешь взять всё, глупо. Думаю, ты понимаешь меня.
Страх и ужас Киева, тот, кем пугали друг друга владельцы лодий и торговых караванов от Волхова до Тмутаракани, кивнул. И сглотнул с трудом. Молча.
— Поэтому говорю я честно, открыто, и повторять не стану ни трижды, ни дважды. Мне глубоко плевать, поймут тебя твои люди или нет. Не поймут — пришлют другого, буду говорить с ним. Будет он лучше или хуже — нет смысла гадать на бобах. Ты верно сказал тогда: сейчас мы живы, сейчас нам и жить. И думать, Иван.