В вены брата Сильвестра поступал раствор, за уровнем его следил Феодосий и один из его учеников. Он-то и ахнул, тыча пальцем в открытую грудь латинянина, пока я смотрел в другую сторону. Сердце тайного посланника Гильдебранда остановилось.
В зарубежных книгах и фильмах в этот момент обычно врач говорит: «Смерть наступила во столько-то часов и столько-то минут». В особо романтически-идиотских — может даже всплакнуть. Сёстры же совершенно точно к этому моменту там уже поголовно рыдают. А потом все идут в бар возле больницы и сидят там с грустными лицами.
Тут будет реклама 1
Если врач — персонаж положительный, то у него на челе́ непременно будет печать скорби, оттенённая сознанием того, что он сделал всё ровно так, как и должен был. Просто не судьба. По-моему, ещё со времён Ремарка так повелось. Я с удовольствием читал его пронзительные и печальные романы. Но в медицине блестящий писатель разбирался не очень.
Мне тени и печати на челе нужны не были, я был не на экране и не на страницах романа.
Тут будет реклама 2
Я был в груди у пациента со вставшим сердцем. И делал именно то, что и должен был: прямой массаж. Держа скользкий комок мышц, сильно, но бережно сжимал его, помня о том, в каком порядке должна входить и выходить из него кровь. Это было важно. Академик, мой давний учитель, говорил, что в начале трудовой деятельности видел своими глазами, как один врач, то ли не имея достаточной практики, то ли ещё по какой-то причине, своими руками убил пациента на столе, просто раздавив ему предсердия.
Тут будет реклама 3
Это в магических книжках, что тоже, бывало, звучали из-за забора соседа Лёши, подобные сцены выходили тревожно и зловеще: «заклинанием он схватил врага за сердце и выдавил ледяной рукой из него всю жизнь до последней капли». На деле — ничего подобного. Слишком резкое сжатие, кровь под давлением идёт в обратную сторону, клапаны «западают». В моём случае ничего подобного не произошло. Я делал это не в первый и не в сто первый раз. На очередное движение моих пальцев сердце Джакомо Бондини отозвалось.
Тут будет реклама 4
И продолжило биться самостоятельно. К этому ощущению, когда ты по-настоящему чувствуешь, как оживает пациент прямо в твоих руках, привыкнуть невозможно.
Когда сшил перевязанные крупные сосуды, свёл края грудины, скрутил её серебряными проволочками, запела Леся. Вот о таком в книжках точно ничего не было. Этой песни никогда не слышали ни я, ни Всеслав. И, пожалуй, никто из присутствовавших, если судить по изумлённым лицам.
