А Рысь со Ставром наоборот насторожились, понимая, что князь снова вёл разговор сам с собой. Вернее, сам со мной.
— Вот что, други… и подруги, — добавил Всеслав с улыбкой. Но от того, как дёрнулись женщины, стало ясно, что улыбка не получилась вовсе. — Мы теперь змеюку эту подколодную в лицо знаем. Он, тварь такая, волчина битый, чует это. Смерть чует, от этого ещё опаснее станет. Но и ошибки может допускать начать от этого же."
"Одноногий и безногий злодеи кивнули согласно, не сводя глаз с князя. Как и каждый в комнате, где в полной тишине звучал один лишь его голос.
— Его взять живьём. Но одного его мне мало. Надо всё кубло их змеиное разом накрыть, сколь ни есть их в городе. Всех живыми не нужно, но пару-тройку не помешало бы, чтоб вопросы сподручнее задавать было да ответы сличать. В подвале. Умельцы такие, лиходеи тайные, что за чужие деньги наших людей изводят, мне не нужны. У меня свои есть, лучше.
Всеслав кивнул на сидевших рядом Рысь и Шило, отчего те разом одинаково выпрямились, будто в строю.
— Учить вас я не стану, соколы ночные. Что делать — сказано, а уж как сладить задуманное, то вам самим решать. Дедко Ставра поспрошать не стесняйтесь, две головы — хорошо, но с таким врагом и третья не помешает. Об одном особо скажу. Людей беречь! Девок наших бесстрашных — в особенности, пуще глаза. Жилы мы гадам тем так и так вытянем, да шкуры спустим, но коли хоть во́лос с Ганны да Одарки упадёт — осержусь.
Заседатели кивнули разом, почтительно, но твёрдо, давая понять, что наказ усвоили накрепко.
После обеда довольный и немного «подогретый» народ во главе с князьями потянулся к берегу Почайны, к знакомым «лавкам горой» — трибунам. Оттуда уже доносились весёлые крики, звуки дудок, рожков, трещоток и бубнов. Отменять ледню Всеслав отказался, вызвав на лице Рыси физически ощутимую боль. Я и сам был согласен с воеводой — в этой ситуации было бы логичнее и оправданнее находиться в тереме, рядом с женой и детьми, внутри пяти колец охраны из Гнатовых и Лютовых.