Воин-Врач III

Распахнул руки великий волхв и ударил оземь правой ногой, ставя точку. И в проклятии своём, и в жизни предпоследнего сына Ярославова.

— Да будет слово моё крепко, как бел-горюч камень Алатырь!

Тишина навалилась на всех ощутимо, тяжко, до темноты в глазах и звона в ушах. То, что здесь и сейчас только что, на наших глазах и в нашем присутствии через Буривоя творили волю свою сами Боги, не вызывало сомнений даже у меня, пришельца из далёкого диалектически-материалистического будущего. Это было невозможно, невероятно, неописуемо.

Но это было, и каждый из нас был тому живым свидетелем. Кроме Всеволода. Который был уже вещественным доказательством.

— Ладомирова школа, — проворчал отец Иван, поднимаясь тяжело, опираясь на поданную волхвом руку. — Силён был дед, вечная ему память. Как-то раз вождя данов на моих глазах так упокоил. Того, падлу, ни стрела, ни топор не брали, наших тьму порубил.

— Тот мог, — согласно кивнул Буривой. На ошалелых зрителей, поскуливавшего на столе Полоза и тем более на валявшегося под ногами кучей вонючего тряпья бывшего князя переяславского старцы будто бы не обращали никакого внимания.

Каждый из них сделал свою работу и сделал её хорошо, ладно, правильно.

— Кого в Переяславле посадишь, княже? — спросил великий волхв таким голосом, каким обычно спрашивают в самолётах: «вы что будете, курицу или рыбу?». С тем величественным ужасом, что творился и звучал вот только что, в этих стенах, ничего общего не имевшим.

— Со Святославом и Шаруканом решим, завтра.

Утро вечера мудренее, — отозвался Всеслав, поднявшись и отряхивая колено. Изо всех сил стараясь не подавать виду, что произошедшее для него тоже было неожиданным. И страшным, честно говоря.

— И верно, впотьмах такие дела не делаются, — согласился Буривой. А отец Иван лишь важно кивнул за его спиной. — А этот змей-лиходей, что на столе в луже лежит, нужен тебе? Расшерудили мы навьев, кружат голодные, беды бы не было. Может, и его туда же, к ним отправить?

Волхв подмигнул князю здоровым глазом.

И это было неожиданно настолько, что Чародей вздрогнул. Старые служители культов мгновенно и виртуозно переходили от деяний былинных, необъяснимых, к обычным человеческим реакциям, и подготовиться к этому было некогда. Да и вряд ли возможно.

— Коли сможешь, великий волхв Буривой, — раздельно и почтительно, внятно, так, чтоб скуливший позади справа Полоз услышал и, если повезёт, то даже и понял, начал Всеслав, — сговорись с навьями, пусть обождут малость.