Они уже заключили договор со строительной компанией, на предстоящей неделе начнут подвозить материалы.
Строить спортивный комплекс будут двумя кланами. Быстрее, а главное, у молодняка появится возможность проявить себя и постараться перестать бодаться с другими группировками. Пора налаживать отношения.
В баре было немноголюдно. Оборотни его стаи коротко кивнули, приветствуя альфу.
– Клара, мне минералки без газа.
Барменша призывно улыбнулась, хотя глаза оставались холодными.
Она, в отличие от других, видела, как альфа посадил ту вампирскую сучку к себе в джип.
Клара давно не была наивной девочкой, и понимала, что она ревнует. Как она только не старалась привлечь внимание Ника – бесполезно. Нет, они один раз перепихнулись по-быстрому. Именно перепихнулись. Клара подловила тот редкий момент, когда Ник набрался и подошла к нему. Опустилась на колени и сделала минет. В ответ, как и ожидалось, Ник нагнул её раком и отымел. Но как отымел! Пусть его движения были порывистыми, даже злыми, они навсегда впечатались в её голову.
– Сейчас принесу, – ответила девушка и замерла.
Замер и Ник.
Насторожился.
Такая же реакция была и у посетителей бара.
Они все отставили бокалы с пивом и стаканы с другими горячительными напитками, и уставились на входную дверь.
В бар, не спеша, размеренно, входили вампиры.
Их было пятеро. Один представительного вида старик, если исчислять человеческими годами, то можно было бы сказать, что ему под семьдесят.
И девушка.
Молодая, красивая. С высокой прической, зачесанной назад. В белой шелковой блузке свободного покроя и обтягивающей коричневой кожаной юбке, прикрывающей колени. Не смотря на высокие каблуки, она смотрелась пигалицей рядом с охранниками.
Его пигалицей.
Николай почувствовал её запах прежде, чем увидел.
А когда увидел, возникло чувство, что таран пробил грудь. Ребра обожгло болью, перед глазами вспыхнула тьма, мышцы натянулись с такой силой, что сделай лишнее движение, и они порвутся от натуги.
Она в обществе другого мужчины!
Его вампирша пришла в его же бар с другим мужиком!
Ненависть, ярость, ничего не замечающая, полностью игнорирующая доводы разума, мгновенно охватила сознания Николая, и едва не стоила ему гордости.