Заставила прежнего Ника вернуться. Того самого, который верил в добро, в то, что ночь непременно заканчивается и уступает место рассвету.
В того, который в глубине души знал, что таинственные берсерки – часть его рода. И их сила возродится в нем.
Николай улыбнулся в ответ. Впервые за все время их общения, в его улыбке не наблюдалось иронии.
– Ты не представляешь, на что подписалась, девочка…, – простонал он и набросился на её тело голодным зверем.
Почему же Марика не представляла? Она отлично представляла! Отлично!
И когда его полные губы обрушились на её грудки, истосковавшиеся по ласковым прикосновениям, её словно обожгло.
Она была во власти зверя.
И это возбудило её так, как ничто не возбуждало ранее.
Но, как оказалось, это было только началом.
Николай задался целью полностью её подчинить. Сделать зависимой от его прикосновений. От его ласк. Как стал уже он.
Его губы и руки были везде. Дотрагивались до грудок, спускались к животу, властно разводили бедра, снова взметались к груди и поднимались к шее, а дальше – к лицу.
В какой-то момент Марике удалось губами схватить мужской палец и ощутимо прикусить.
Зато последующие слова заставили её с новой силой дернуть сладостные путы.
– Совсем забыл, – пророкотал Николай, усаживаясь между её ног.
Он не смотрел на розовую плоть, раскрытую и источающую сладчайшую влагу. Знал – посмотрит и сорвется. А у него были немного иные планы.
Он потянулся к тумбочке, рывком открыл верхнюю полку и достал оттуда короткий охотничий нож.
У Марики округлились глаза и засосало под ложечкой.
К таким играм она не была готова…
Она не успела ничего сказать. Ник быстрым точным движением сделал неглубокий разрез на кисти, швырнул нож на пол и поднял руку к верху, аккурат над лицом девушки.
– Ротик приоткрой.
Ослушаться Марика не могла.
Приоткрыла ротик и почувствовала, как сладчайшая капля крови капает ей на губы. Клыки удлинились, и всё её тело сотрясла первая дрожь удовольствия.