Но в непосредственной близости эффект значителен, погасли уже полторы тысячи звёзд скопления. А поскольку диаметр Омеги равен ста пятидесяти эсве, через десять-пятнадцать лет от скопления ничего не останется.
– То есть впереди нас ждёт ещё одна проблема, – уточнил Грымов. – Когда волна докатится до Млечного Пути.
– Ты как всегда зришь в корень, – усмехнулся Воеводин.
– Ну, решать её придётся уже не нам, – проворчал Медведь.
– Но если опасность столь велика, почему же галактоиды упорно не спешат на помощь? Ведь волна уничтожит и их.
– Одно из двух, – сказал Бородин, – либо опасность не столь велика, как мы себе представляем, либо галактоиды уверены в своих силах.
– Возможен ещё один вариант, – заговорила загорелая, с красивой причёской, симпатичная Ани Санта. – Галактоиды надеются на нас.
– Это вряд ли, – не согласился Медведь, внушавший уважение своей глыбистой фигурой. – Ни одну экспедицию к ядру Галактики они не пропустили, что, на мой взгляд, означает одно: они не считают человечество ни партнёром, ни спасителем.
– Наши друзья из МККЗ думают иначе.
– Наши друзья из МККЗ слеплены из другого теста. Они населяют другие галактики, и многие из них, если верить Леблану, подобны нам.
– Почему же они тоже не спешат установить с нами полноценный контакт?
– Потому что мы сравнительно недавно вышли в глубокий космос. И ещё не доказали, что разумны.
– Как-то вы чересчур неуважительно о человечестве, – укоризненно проговорил Бородин.
– Почему это происходит? – спросила женщина. – Я имею в виду, почему негуманоидов больше?
– Потому что цивилизации социального типа, подобные человеческой, не успевают дожить до обладания технологиями, позволяющими держать связь и передвигаться в космосе со скоростями, превосходящими скорость света.