Он взял ее телефон, портфель, вышел из квартиры и тщательно, на все замки, запер дверь.
* * *Весь день в офисе пахло грозой так явно, что казалось, будто потрескивает электричество, переполнившее тесное пространство. Странно, что компьютеры не вылетали от перенапряжения.
Таня, только завидев, что шеф поднимает голову от бумаг, немедленно пряталась за что-нибудь — за открытую дверцу шкафа, за монитор или даже за пепельницу. Ира шелестела в телефон едва слышно.
Данилов их всех ненавидел.
Марта не звонила. Он боялся, что она позвонит, и не знал, что станет тогда делать.
В три часа неожиданно явился Веник.
— Я расплатился, — объявил он, хотя Данилов его ни о чем не спрашивал, — мне теперь ничто не угрожает!
— Веник, ты просто козел, — сказал Данилов равнодушно, и тот едва не свалился со стула.
Андрей Данилов не мог, ну просто не мог никому сказать, что он — козел.
Он никогда не произносил таких слов. По крайней мере, Веник никогда не слышал.
— Ты что, — спросил он осторожно, — заболел?
— Заболел, — согласился Данилов и раскрыл блокнот, где были записаны «подозреваемые и вещественные доказательства». Ему было совершенно наплевать и на подозреваемых, и на доказательства.
Марта его обманула, вот в чем дело. Марта ни слова не сказала ему о ребенке. Марта заставила его думать, что это чей-то чужой ребенок, а ребенок был его, Данилова.
— Слушай, Данилов, — заговорил Веник, придвигаясь к нему вместе со стулом. Перчатки лежали у него на колене, как в кино про бизнесменов. — Я тут вот что подумал. Ты ведь на бирже не играешь?
Данилов смотрел на него и молчал.
— Ну так вот. Данилов, ты должен попробовать. Есть возможность выиграть кучу денег. Это я тебе говорю как профессионал.
— Ты мне лучше скажи, как профессионал профессионалу, — чеканя слова, произнес Данилов, — когда ты отдашь мне мои деньги?
— Какие деньги? — перепугался Веник.
— Американские. Десять тысяч американских Долларов. Ты получил их в понедельник.