Конечно, мы отстанем и через десять лет кинемся вылезать из жопы. А как же! Только так. Я сегодня на президиуме думала, что Самойлову в рожу вцеплюсь! Что вы стоите, Андрюшик? Я привезла «Ваш балкон», в смысле мой балкон. Сейчас будем планировать дортуар.
— Какой еще дортуар? — сквозь зубы спросил Данилов. — Не будем мы планировать никакой дортуар!
— И черт с ним, — энергично сказала Знаменская, — мойте руки и садитесь.
Оказывается, пока они препирались, она накрыла стол — огурцы, помидоры, жареная курица, похожая по размерам на небольшого слона, грибы, салаты в пластмассовых мисках, хлеб толстыми ломтями и в самом центре — распроклятый ананас и бутылка водки.
— Да не пяльтесь вы, а садитесь, — приказала Знаменская.
— Я не ем так поздно.
— Вы не старый дед, — отрезала она, — ничего такого не будет, если вы поедите. Если у вас сделается несварение, я вас спасу. Я врач. Вы что-нибудь об этом слыхали?
Данилов засмеялся и сел за стол.
— Наливайте, Андрюшик. Так, за здоровье присутствующих.
Она проворно обглодала ножку, налила еще по стопке и закурила.
— Давайте, — сказала она и откинулась на спинку стула. Стул жалобно пискнул.
— Что давать? — не понял Данилов.
Знаменская вздохнула, от чего ее бюст еще более возвысился над столом и стал не правдоподобно огромным.
— Говорите, — пояснила Знаменская, — вам же страсть как охота поделиться со мной душевными переживаниями.
Данилов засмеялся:
— Мне неохота. Правда.
— Что это за хрень о том, что на вас лица нет и вид душевнобольного? — спросила Знаменская и решительно стряхнула пепел с сигареты. — Ваша маман на своем банкете что-то мне про это толковала, и Циммельман подключился. Вы что? Жалуетесь на что-то?
— Да ни на что я не жалуюсь, — с досадой сказал Данилов, — глупости какие!
— А в чем дело?
— Спросите у Светланы Сергеевны.
— Не хочу. Хочу у вас.
Данилов выпил еще водки и вдруг спросил:
— Почему вы мне наврали, что оперировали в субботу?
— В субботу? — удивилась Знаменская. — В какую субботу?
— В минувшую. Я спрашивал, где вы были. Вы сказали, что оперировали в Кардиоцентре с вашим учеником Васей Бестужевым. Вы там не оперировали.
Знаменская смотрела на него внимательно. Выражения глаз было не разобрать за толстыми стеклами очков.