Даже если напрячь все имеющееся у Данилова воображение, невозможно представить себе Лиду, бьющую по голове здоровенного охранника. Она даже подачу в теннисе взять не может — такая нежная, хрупкая и слабосильная. Знаменская и вовсе отпадает.
Остался Веник. Один-единственный из всего «списка подозреваемых».
Если нету денег, вспомнил Данилов незамысловатые утехи «Русского радио», привяжите сзади веник. Бегите и метите. Наметете — приносите. «Русское радио» всегда слушала Марта. Нужно звонить.
Ах, как Данилову не хотелось звонить!.. Тимофей Кольцов дал ему десять дней, чтобы разобраться в ситуации. Сегодня этих дней осталось уже девять, а завтра, согласно законам арифметики, станет восемь. Тимофею Кольцову нет дела до того, что Данилов слабак и трус. Если Андрей не найдет человека, который разгромил его дом, это будет означать, что виноват сам Данилов.
Для Данилова это будет означать, что жизнь кончилась, не говоря уж о работе.
Он решительно вытащил трубку из гнезда и набрал номер. Он знал этот номер наизусть. Даже если он больше никогда в жизни его не наберет, все равно будет помнить его — через тридцать лет или пятьдесят.
Гудки уныло возникали из тишины и пропадали в тишину, и Данилов приободрился. Может, его дома нет, этого чертового Веника?!
— Да, — разорвав тишину, сказал заспанный голос, — слушаю, але!.
— Это я.
— А еще пораньше ты не мог позвонить? Часов в шесть?
— Доброе утро, — вежливо сказал Данилов.
— Да пошел ты!
— Веник, зачем ты звонил мне в пятницу? Мне секретарша только сейчас сказала, что ты мне звонил.
— Ну и дура. Я ей велел, чтобы ты мне сразу перезвонил.
— Я не вернулся на работу, она ничего не могла мне передать. Зачем ты меня искал?
Что-то засопело и завозилось, как будто Веник на том конце пытался втиснуться в трубку.
— Я… увидеться с тобой хотел, — наконец сказал Веник, — а?
— Что-то срочное?
— Срочное, не срочное, а увидеться надо.
— Веник, что случилось?
— Мать опять в больнице, — сообщил Веник довольно равнодушно, — в четверг увезли.
— Что нужно? Врачей? Денег? В какой она больнице?
— Ты же знаешь, — ответил Веник вкрадчиво, — что от тебя она ничего не примет.
— Знаю, — согласился Данилов.