Ритуальные танцы сотрудников, для которых были бесконечно важны собственный статус и твердое разделение труда, иногда его раздражали. Какое может быть разделение труда, когда в конторе четыре работника и приходящий бухгалтер?!
— Вы посчитали, что там получается с лестницами и сводчатым фронтоном?
— Нет еще, — запнувшись, ответила Таня. Она стояла, а шеф почему-то не предложил ей сесть, чего с ним раньше никогда не бывало. Она чувствовала себя неловко, потому что его очки находились как раз на уровне того места, где кончались ноги и начиналась… юбка.
Шеф поднял голову. Сверкнули очки — очень модные, две дужки и стекла, больше никакой оправы. Таня тихонько вздохнула.
— Садитесь, пожалуйста, — спохватился шеф. — Я не понял, почему не готовы расчеты. Мы должны сдать проект до Нового года. По-моему, я давно об этом сказал. Или не сказал?
— Сказали, Андрей Михайлович. Я не успеваю. У меня очень много работы, и еще звонки, и вчера с утра я в налоговую ходила…
— Вчера было воскресенье, — заметил Данилов, — никуда вы вчера ходить не могли.
— То есть в пятницу!.. Конечно, в пятницу!
— А что вы делаете по субботам?
Это был такой неожиданный вопрос, что Таня даже не сразу сообразила, какого ответа ждет от нее начальник.
На свидание, что ли, собрался пригласить? Как же, дождешься от него!
Сухарь, каких мало, ледышка, леденец на палочке! Кроме того, есть же красавица Лидия Сергеевна, которая несколько раз заезжала за ним в офис, и еще какая-то полоумная звонит каждый день. Хотя он симпатичный и довольно богатый, и…
Все это молнией пронеслось в Таниной голове, закрутилось разноцветным вихрем, ударило в щеки, которые сразу предательски загорелись.
— В эту субботу я на лыжах каталась, — неуверенно сказала она, — с горы.
— А где? — спросил шеф. — В «Волене»?
— На Егорьевском шоссе. Мы всегда там катаемся. Там не так шикарно, как в «Волене», зато дешевле и подъемник есть… — пробормотала она. — Мы всегда там катаемся.
— С утра?
— Что?
— С утра катаетесь?
— По-разному, — ответила бедная Таня, — в субботу катались с утра.
Тут шеф неожиданно улыбнулся.
Танина бабушка говорила, что хорошего человека улыбка должна непременно красить. Шефа улыбка нисколько не красила. Лицо становилось безжизненным, как будто стянутым в нелепую маску.
— Это я к тому, — пояснил он задумчиво, — что в следующую субботу нам скорее всего придется работать.