Пруссы, встретив остатки загнанных и выбившихся из последних сил мазовшан, добили последних, а самого Мечеслава затащили на верёвке за двумя конями на высокий холм, где и прибили к шибенице-виселице, спиной к восходу, чтоб и после смерти не видать ему было Солнца красного. Слишком уж много детей, мужей, отцов и друзей потеряли они среди тех, кто отправился было помогать виночерпию становиться королём.
После разошлись пути-дорожки ратных товарищей. Ставр остался в дружине, а Горыня, забрав положенное-заслуженное, отправился в родные края, под Дорогобуж, где и обосновался с молодой женой, её родителями и братьями.
Лет пять как проводил ко пращурам старый воин родню. Всю, до последнего человека, до младшего внука. Ставром его назвали, в память о давнем дедовом друге, которого тот считал погибшим. Две зимы было мальчишечке.
Заросли быльём делянки-лужки́ на лесных опушках. Обветшали да рассы́пались почти все борти на деревьях. Доживали последние деньки и костлявый тощий мерин с оттянутой губой, и сам Горыня, бывший чудо-богатырь.
Рассказ его слушали молча, хмуро. Бывает так, что Боги на ровном месте начинают гневаться на человека. Тому и невдомёк, за что сыплются напасти, как из дырявого мешка, одно за другим. Но Богам виднее, и спорить с ними — дело дурацкое. Пережить испытания, что насылают они, удаётся редким единицам.
— А коли на подворье твоём, дядька Горыня, поселятся тебе в помощь да на радость десяток-другой ратников справных? Со скотиной подсобят, поправят, что обветшало.
"— А ты нынче как и где живёшь, друже, что так щедр стал? Нет, ты для друзей-то и раньше последней куны не жалел, но чтоб вот так, средь леса первому встречному-поперечному обещать Ирий с голубями? — невесело усмехнулся старик.
— Да там же, если без лишних слов. Великому князю советами помогаю в меру сил и умишка своего скромного.