Я задэл воина — мнэ и отвэт дэржать! — твёрдо, хоть и сипло, проговорил тот, в чьей руке по-прежнему было копьё.
— Что от вины отказываться не стал — то поступок правильный, то хорошо. Но не мне, убогому, гостей иноземных судить за урон воинской чести княжьего дружинного человека. Давеча, вон, приходили латиняне. Так их сам великий князь судил, с Михаилом Архангелом. Да вы, думаю, место то, Александрову Падь, на лодье проходили, — Антип не менял ни темпа, ни напевности. Опыт общения с воинами и с людьми, от закона и правды далёкими, вёл его разговор привычным путём: сперва вынудить собеседника признать ошибку или вину, а потом уж раздеть и разуть, ту вину искупая.
Высокий, стоявший в центре, проговорил что-то в ответ, громко, напевно, как человек, привыкший и умевший командовать, но вряд ли просивший прощения у кого бы то ни было хоть раз. В речи его звучали необычные слова: диди мепе, батоно и бичо*.
Антип послушал толмача, который, заикаясь чуть легче Кузьмы, рассказал, что это высокие посланники от великого царя Иберии к великому царю-князю русов, и что они готовы дождаться княжьего суда и принять любое его решение.
"— Кузьма, попроси ребятишек отпустить гостей. Я провожу их на княжье подворье и самолично прослежу, чтоб дождались они прибытия. Среди них нет трусливых и нечестных, я из тех краёв людей знаю. Если там слух пойдёт, что посланцы самого́ Баграта Багратиони сбежали от правосудия — ни им, ни их родне жизни не станет.
Страшный со шрамами и серебром в пустом глазу издал звук, похожий на какую-то большую птицу, что щёлкала клювом по весне на привольной полянке. И юные душегубы исчезли. Вот просто взяли и пропали, как и не было их никогда. Пара иберийцев, которых удерживали на месте те, кто им едва до пояса доставал, спешно проверили целостность богатых шароваров. И, кажется, собственную комплектацию, облегчённо вздохнув.
Didi Mepe, batono, bijo (груз. დიდი მეფე, ბატონო, ბიჯო) —великий царь, господин, мальчик).