Вотчинник встал, поднял и отряхнул шкуру, бросил Колеватому:
– Завернись и лежи… – Сам же, не надевая рубахи, затянулся поясом по-боевому и пошел в дубраву.
– Куда ты, Ражный?.. Погоди.
Он обернулся – поединщик подавал руку, просил помощи. Конечно, символически, соблюдая обычай.
Вотчинник вернулся, протянул левую ладонь. Прежде чем взять, Колеватый глянул на нее с нескрываемым интересом, однако ничего особенного не обнаружил. Размерами левая кисть была даже чуть меньше правой…
– Голованово Урочище, у Вятских Полян.
Бывший противник встал без напряжения, да зрачки выдали – расширились, очернили синие глаза. Сам поднял шкуру, посмотрел со всех сторон, затем взглянул на Ражного.
Тот кивнул.
Это был дар утешения…
– А поможет? – деловито спросил он.
– Размочи и мездрой к телу на ночь. Но сначала возьми иглу от шприца, да потолще… Спусти кровь из гематом, пока не свернулась.
Колеватый принял к сведению, еще раз глянул на зарубцевавшуюся рану на боку и что-то спросить хотел, однако обмотался, закутался в шкуру, будто озяб, и пошел восвояси.
Ему было нестерпимо больно, и потому он спешил уйти подальше с глаз вотчинника, чтобы где-нибудь в укромном месте, в одиночестве покряхтеть, постонать или даже поплакать, если это поможет.
Но сойдя с ристалища возле крайнего дуба, он обернулся, натянул на лицо волчью морду и завыл.
– Прощай, Колеватый! – ответил Ражный. Он знал, что побежденный в первом поединке аракс уже больше никогда не встретится с ним в рощах, а так вряд ли сведет судьба.
В ответ на прощание вольный поединщик заворчал волком, застонал:
– Позор мне… Позор на весь Засадный Полк.
– Не поминай лихом! – добавил хозяин Урочища.
Колеватый снял шкуру с лица и то ли пошутил, то ли пригрозил:
– Лучше не попадайся, прапорщик! С говном съем!
Отдохнуть в глухом углу на охотничьей базе и отметить пятилетний юбилей своего существования приехала московская охранная фирма «Горгона».