Скиф откликнулся своеобразно – заплясал, как медведь, закачался и, точно рассчитав момент, вдруг оказался с правого бока и нанес короткий, сильный удар.
Ражный посчитал это за случайность: не мог он знать уязвимого места! Даже если встречался с Колеватым, который видел провал напротив печени – ни один аракс никогда не выдаст тайн своего бывшего соперника.
Спас от стариковского кулака неожиданный волчок – полный оборот через левое плечо и ответный удар наугад, пришедшийся вскользь по горлу. Инок не увернулся, отскочил и резко, гулко выдохнул, словно выплюнул из гортани боль, и тут же опять разразился дробью пустых, лишь щекочущих ударов.
Он не давал войти в состояние «полета нетопыря»! В Урочище, где Ражный весьма легко отрывался чувствами от земли и парил, с начала поединка он ни разу не мог глянуть на Скифа иным взором. Вчера он отвлекал бесконечной болтовней, сегодня – мельтешением кулаков перед носом. Вот об этой родовой, наследственной тайне Ражных он прекрасно знал, ибо когда-то боролся с дедом Ерофеем! И сейчас помнил об одном – не дать внуку воспользоваться шестым чувством и увидеть истинное состояние инока.
"Он был опытный поединщик, но кулачник несильный – укладывал противника в третьей стадии, в сече, и хоть не принято верить каликам, но на сей раз не соврал сирый, когда рассказывал, как Скиф пахал Голованом ристалище в Белореченском Урочище. Да и сам отец Николай вчера это подтвердил и намекнул Ражному, чего следует опасаться, хотя как вотчинник не имел на то права. А значит, надо все время ломать его тактику, расстраивать замыслы, чтобы в зачине измотать максимально, выстоять в братании.
Эх, если бы на несколько секунд взлететь и глянуть на него взором летучей мыши…
А инок между тем плясал все азартнее, и казалось, вот-вот вприсядку пустится. Защищаясь от его многочисленных мелких тычков, Ражный еще раз сделал левый волчок, однако кулак, словно камень из пращи, просвистел над головой противника, но сразу же последовал очень опасный правый.