Через мгновение рядом оказалась еще одна, а спустя минуту полтора десятка этих тварей с писком и клекотом набросились на объедки.
Волчонок не шевельнулся, пока продолжалось пиршество. Когда же на бетонном полу ничего не осталось, он сделал бросок и в секунду успел придавить трех – остальные скрылись в яме.
Потом снова лег на шкуру, положив тяжелую голову между лап.
Он понял, что сотворил действие, которое вызвало гнев вожака. А причиной был укус, короткий режущий рывок, нанесенный человеческой самке, причем всего лишь – в доказательство своей приверженности и соблюдения законов стаи.
Когда рядом вожак, никто не имеет права прикасаться к волчонку, в том числе и ласкать: по его представлениям об иерархии стаи он был вторым после вожака, и только потом уже все остальные волки – люди, машины, собаки и прочие твари. Но он почему-то разгневался и обошелся с ним жестко. Вероятно, в стае, где верховодил этот волк, были несколько иные законы, и теперь надо исправить положение – отыскать укушенную самку и зализать рану…
В этот миг он осознал: чтобы вернуть расположение вожака, требуется искупление вины.
Волчонок выбрался своим ходом из «шайбы», повертелся возле кочегарки, распутал следы – много было накручено, по несколько раз истоптано и перекрещено, так что пришлось проложить несколько кругов по базе, прежде чем отыскался свежайший. Опустив голову и больше не отрываясь от следа, он пришел по нему к гостинице и затем к дому вожака и чуть ли не уткнулся в ноги самки.
"Он обнюхал ее обувь, вернулся и еще раз пробежал по следу; он отлично помнил запах укушенного им человека, ибо в момент удара клыками испытал вкус его крови. И ошибиться, спутать след было невозможно, однако перед ним сидела другая самка, к которой он никогда не прикасался, не рвал ее руки, и несмотря на это, она имела совершенно одинаковый опознавательный запах с той, укушенной.
– Ты кто? – спросила самка, глядя почему-то мимо.