Финал теперь говорил громко и торопливо:
– Он убежал!.. Я подошел тихо, фонариком посветил, а он как рванет! Догнать не мог! Темно… И это вроде не пацан, не подросток.
– А кто еще?
– Похож на заморенного негра… Лицо черное и руки… Натуральный. И босой…
– Откуда здесь негры, сам подумай?
– Кто знает?.. Студент какой-нибудь отстал, заплутал, оголодал. Сморщенный весь…
– Ладно фантазировать. Появится снова – отслеживай и не подходи, я сам.
– Понял…
Ночь была довольно теплая для середины осени, однако вместе с решительными мыслями и облегчением Савватеев почувствовал озноб; брезентовая куртка, подобранная на складе, и толстый свитер не грели, и казалось, напротив, втягивали в себя холод.
– Товарищ полковник!.. Сюда подойдите.
Командир диверсионно-разведывательной группы Варан сидел на сосне в полутора метрах над землей, в руках у него мерцал зеленый огонек прибора ночного видения.
– Что?
– На территории базы что-то копают.
Савватеев молча взял прибор – человек копал что-то у стены круглого каменного строения.
– Они зашевелились! – громко шептал Варан. – На всякий случай решили перепрятать останки.
Это было бы хорошо, но слишком уж просто, на уровне счастливой случайности, в которую Савватеев давно уже не верил, и если достигал успеха, то обычно через муки и страдания.
– Подойди к забору и постучи, – приказал он Варану.
Варан удалился, и скоро послышался злобный лай собак возле изгороди. Мужик с лопатой лишь на минуту замер и снова принялся копать как ни в чем не бывало.
– Наблюдай, – безразлично сказал Савватеев."
"Углубившись в лес, он побегал, попрыгал, размялся, но так и не согревшись, скорым шагом отправился к машинам, взять у водителей что-нибудь теплое. И тут заметил, как из леса на дорогу скользнула какая-то плоская в темноте фигура человека и послышался тоскливый, монотонный плач.
А тот внезапно растворился в темноте, будто привидение, и остался лишь его по-детски горький всхлипывающий голос, исходящий неизвестно откуда, но всего-то в трех-четырех шагах от Савватеева.