Старухи по-молодому взвизгнули, отскочили, а Карпенко вдруг обвис на дереве, со стоном затрясся, будто зашелся от кашля, и согнулся пополам – началась истерика. Савватеев схватил его за шиворот, распрямил:
– Нет, смотри! Сейчас подойдешь поближе, в черные глазницы ему посмотришь!.. Эй, бойцы, у кого ключ? Я тебя с ним рядом уложу, в обнимку!
Возле ямы никто не шелохнулся, диверсанты и даже видавший виды медик немо таращились в раскоп, на одеревеневших лицах отпечаталась одна и та же гримаса ужаса.
– Дайте ключ от наручников! – прорычал Савватеев. – Ну что встали?!
И заскочил на кучу земли…
Вскрытая могила, как и несколько минут назад, выглядела мерзко, отвратительно – зрелище не для слабонервных. Из черных мумифицированных останков уже торчали ребра, скрюченные руки и ноги по-паучьи вздымались вверх, словно в ожидании добычи, но не это поразило воображение.
У трупа была звериная голова с огромной оскаленной пастью…
6
В тот же день, вернувшись к своему срубу, Ражный безжалостно развалил его, разнес закладные камни на шесть метров друг от друга и начал ставить настоящий дом.
Всякая тяжелая работа была для араксов как поединок на земляном ковре, где так же четко выделялись три стадии: зачин, братание и сеча, дабы не сломаться и выдержать схватку до победного конца.