— И денег не надо?
— Не хочу я с вами связываться! — он пошёл к воротам. — Себе дороже…
Он забыл о протоколах и штрафах. Он боялся «Горгоны», как ядовитой змеи!
Савватеев подождал, пока егерь войдёт на базу, и послал вызов Копернику — тот по-прежнему не отвечал. Потом поочерёдно связался с Тарантулом и Финалом, приказал, чтоб вместе с офицерами Варана они переместились поближе к забору и отслеживали всякого, кто выйдет с базы. Скоро оттуда выехала машина, забитая коробками, Карпенко закрыл ворота, а старики сели в беседке ужинать.
Кажется, порядки здесь были, как на зоне: каждому выдали по алюминиевой миске и ложке, после чего грибники выстроились в очередь возле кастрюли и старуха выдала пайку — что-то жидкое и вместо хлеба — по баранке. Ели они недолго и сосредоточенно, после чего сдали посуду и чуть ли не строем отправились в избу.
Коперник по-прежнему не отвечал, и от этого молчания повеяло тревогой. Савватеев обогнул забор лесом и пошёл по направлению, откуда выбежали испуганные старухи.
Когда он продирался сквозь густой и тёмный сосняк, вдруг послышался неприятный зуммер тревоги.
— Что у тебя случилось? — на ходу спросил Савватеев.
— Нападение, — едва промямлил Коперник. — Был без сознания… Только очнулся… Бойца наповал…
Он замолк, но со связи не ушёл — должно быть, вновь потерял сознание, а Савватеев включил пеленгатор и побежал напрямую, улавливая сигнал радиомаяка….
4
Сначала он, как и все остальные послушники, хотел по-медвежьи вырыть берлогу в земле, пока ещё не промёрзла, застелить лапником, переждать положенный бренкой срок, а там как получится.
Два дня он ходил от одной горки до другой, искал сухое место, но ни к какому не лежала душа: то слишком сыро, то почва оказывалась песчаной и, потревоженная, могла обвалиться на голову. Он даже копать пробовал длинной и плоской щепой, отломленной от пня разбитой грозой лиственницы, и скоро бросал, ибо не испытывал азарта, нужного для строительства жилья, и, словно кабан, забирался ночевать под сень молодых разлапистых ёлок.