Воронцов. Перезагрузка. Книга 2

Петр вернулся, когда уже стемнело. Вечер выдался тихий, далеко над рекой стелился туман, а на небе высыпали первые звёзды. Мы сидели с Ильёй возле дома, обсуждая завтрашний день, когда скрипнула калитка.

— Договорился, — сообщил Петр, подходя к нам. Он выглядел уставшим, но довольным. — Староста только просил не загонять сильно.

— Хорошо, — кивнул я. — Завтра с рассветом начнём доски свозить, так, чтоб с запасом под пять-семь телег загрузить.

— А теперь отдыхать. Завтра тяжёлый день.

В итоге два следующих дня возили доски в ангар и брёвна под срубы для Петра и Фомы.

Работа шла споро, но не без трудностей. В первый день сломалась люшня у воза, и пришлось делать новую и менять.

Илюха со Степаном параллельно уже начали обрабатывать брёвна и сразу укладывать их в сруб. Работали они слаженно, без лишних слов понимая друг друга. Илюха, топором владел мастерски — щепа летела во все стороны, а брёвна выходили ровные, словно по линейке вытесанные.

На исходе второго дня, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багрянец, ко мне подошёл Петр.

— Егор Андреевич, мало навезли брёвен, — сказал он, глядя на недостроенный сруб. — Может, ещё на день лошадку бы задержать? А то без материала работа встанет.

Я задумался, пересчитывая в уме оставшиеся медяки. Запас ещё был, и дело действительно нельзя было оставлять на полпути.

— Ладно, — решил я. — Пошлём Гришку к старосте той деревни ещё с пятью медяками, чтоб тот не подумал чего неладного. А сами продолжим возить материал.

Гришка только того и ждал.

Он любил такие поручения — можно было и деревню чужую посмотреть, и себя показать.

— Мигом обернусь, Егор Андреевич! — пообещал он, и через минуту только пыль стояла на дороге от его быстрых ног.

Сами же продолжили возить материал. День выдался удачным — успели сделать пять ходок вместо обычных четырех. К вечеру все валились с ног от усталости, но на душе было спокойно — ещё немного, и первый этап работы будет завершён.

Машка как-то вечером принесла маленького чёрного с белой грудкой котёнка — девочку.

Я сидел на лавке возле дома, наслаждаясь редкими минутами отдыха, когда она подошла, пряча его в переднике. Глаза её лукаво блестели, а на губах играла загадочная улыбка.

— Егорушка, — начала она нежно, присаживаясь рядом, — посмотри, какой чудесный котёночек у Митричевых народился.

Она осторожно достала из передника крошечный пушистый комочек. Котёнок был чёрный как уголь, только на грудке белело пятнышко, словно манишка на праздничном наряде.