Митяй попытался схватить животное за задние ноги, но получил крепкий удар копытом и с воплем отскочил. Никифор же зашёл сбоку и набросил на свинью свой кафтан, ослепив её. Животное закрутилось на месте, визжа так, что закладывало уши.
— Да хватайте же её, черти! — надрывалась хозяйка. — Уйдёт ведь!
Наконец общими усилиями — нашими и подоспевших зевак — свинью удалось скрутить. Хозяйка, причитая и ругаясь одновременно, накинула на неё верёвку и поволокла прочь, не переставая отчитывать животное так, словно оно могло понять человеческую речь.
Мы с купцами переглянулись и вдруг расхохотались.
— Ну и дела! — утирал слёзы Игорь Савелич. — Я уж думал, все доски по земле раскатятся!
— Не иначе как знак свыше, — смеялся я. — Чтоб сделку поскорее заключали.
— Пожалуй, так и есть, — согласился купец, и мы наконец пожали друг другу руки, скрепляя договор.
После окончания торга, пока мужики пересчитывали доски и перегружали их на телеги купцов, мы с Машкой решили ещё пройтись по ярмарке. Деньги, полученные за товар, приятно оттягивали карман, и я решил побаловать и себя, и Машку какими-нибудь гостинцами.
— Ну что, пройдёмся по рядам? — спросил я, обнимая её. — Посмотрим, что тут продают интересного.
— Ой, Егорушка, давай! — Машка просияла, словно ей уже вручили все ярмарочные товары разом. — Мне столько всего хочется увидеть!
Мы двинулись вдоль торговых рядов, разглядывая выставленные товары. Чего тут только не было! Глаза разбегались от разнообразия. Особенно Машку привлекали украшения и наряды.
— Егорушка, глянь! — она потянула меня за рукав, указывая на развешанные на деревянной перекладине платки. — Какая красота!
Платки и впрямь были хороши — яркие, с затейливыми цветочными узорами, обрамлённые искусной вышивкой по краям. Машка осторожно коснулась одного — алого, с крупными розами и замысловатыми завитками по краям.
— Бери, примеряй, красавица! — тут же оживилась торговка, дородная женщина в сарафане и кокошнике.
Машка с сомнением взглянула на меня:
— Можно?
— Конечно, — кивнул я. — Выбирай, какой нравится.
Она тут же набросила алый платок на плечи, и я невольно залюбовался — яркие краски оттеняли её румяные щёки и волосы, делая её ещё краше.
— Ну как? — спросила она, поворачиваясь передо мной.
— Тебе очень идёт, — искренне ответил я. — Словно для тебя шили.
— Берём? — глаза её сияли надеждой.