Я кивнул, и мы направились к крыльцу.
— Ты ложись, Егорушка, — сказала она. — Я сейчас.
Я пошел в комнату, по пути ещё раз мысленно перебирая всё, что узнал сегодня. Обдумывая то, что мне наговорили Миша с Иваном, я всё никак не мог уснуть. Ворочался с боку на бок, вздыхал, глядя в потолок, где плясали тени от лучины. Мысли крутились в голове как мельничные жернова, перемалывая одни и те же вопросы.
Кто это был и что ему так нужно от меня? Какой-то рыжий купец с бородавкой под глазом… Не представился, но явно человек с достатком и положением.
Но нет же — выспрашивает у тех, кто поближе ко мне. Значит, что-то нечисто. Может, конкурент какой прознал про мои доски да хочет дело перехватить? Или кто из местных бояр заинтересовался, откуда в глуши такое производство взялось?
А может, и вовсе не по-доброму интерес проявляет? Мало ли лихих людей, что на чужое добро зарятся.
Нет, тут что-то другое. Может, из приказа какой-то человек? Проверяют, всё ли по закону делается, подати платятся? Так я ничего не скрываю, всё как приказчик приедет отчитаюсь. А так-то, мне по большому счету получается, что перед отцом отчитываться нужно.
И урядник, говорят, письмо прочитал и уважение проявил. Значит, Надежда Андреевна что-то хорошее обо мне написала или даже рекомендацию дала.
Машка, видать, чувствовала, что я не сплю — лежала тихо, но дышала размеренно, не как обычно во сне. Наконец, она повернулась и обняла меня, прижавшись тёплым телом.
— Что не спишь, Егорушка? — прошептала она, поглаживая меня по груди.
— Да вот, всё думы думаю, — вздохнул я, накрывая её руку своей.
— О чём? О кузне с лесопилкой? Или опять новую задумку придумал?
— Да нет, Машенька, — покачал я головой, хоть она и не могла этого видеть в темноте. — В городе про нас стали спрашивать люди непонятные. Вот и гадаю — к чему бы это.
Машка притихла, обдумывая мои слова. Потом приподнялась на локте, и я увидел в полумраке её обеспокоенное лицо.
— Там, может, нам и не нужно в город ехать? — спросила она осторожно. — Мало ли что.