— Они ж по земле скачут, может, и нас выведут аль вынесут?
Мысль показалась им хорошей, решили дождаться возвращения чёрного скакуна и с ним поговорить, а пока князь в конюшню пошёл, там уже стояла белая лошадь, давно не чесал он ей гривы, а заодно и баню решил истопить, перед возвращением домой обмыться хотелось. Вот только бани на дворе не оказалось, подивился он тому.
Вернулся в избу, рассказал о том ведьме, в ответ она усмехнулась.
— А ты что ли не знаешь, в чьей избе мы? — спросила она, помешивая варево в горшке.
— В чьей?
— Это ягини изба, а ягини души в Навь провожают, по ту сторону бани не нужны, сюда уже мытыми все приходят, — пояснила она князю. — Потому и нет тут бани.
— А еда тут тогда зачем?
— Поминальная она тут, каши вон, кисели варить — всё подготовлено, ну и чтоб ягиня питаться могла, она-то не дух бесплотный, — Вила сняла горшок с печи и разложила кашу по мискам, сдобрив ту маслом и мёдом.
Поужинав, спать легли, укрывшись волчьими шкурами.
"— Не сыскала ты силу свою, без меня сложно-то. А ты меня всё прочь гонишь, — её тихий голос доносился как будто издалека. — Разве самой не хочется силу иметь?
Ведьма ничего не ответила, лишь отвернулась. Опять они на той поляне стоят, будто места другого нет. Мара, будто мысли её подслушала, снова заговорила.
— Отсюда всё и началось, Вильфрида, здесь тебя Тишка с братовьями у матери забрал.
Вила лишь покачала головой, даже ежели мать вернётся из Нави, то живой ей не быть, будет как Тишка, а то разве жизнь, Тишка иной не знал, ему легче. Разозлилась Мара, махнула серпом и исчезла в ночи. А ведьма проснулась, вновь успокаивая бешено колотящееся в груди сердце. Сколько её ещё жница мучить так будет и где же силу ей свою отыскать? Даже меч нашли, а силы так и нет.
Наутро к коню пошли, но тот им ответил, что нет им хода с ними вместе, живому там не пройти. Опечалился Светозар, совсем голову повесил, как им вернуться на Русь, как ему земли свои спасти? Но скакун его успокоил.