Прошка, тоже уже облик кошачий принявший, недовольно фыркнул, но спорить не стал. Отчего-то ему больно хотелось в городище попасть, кто знает, может, и правда там себе жену сыщет, не век же в бобылях ходить, хотя Гранька, которая так и щеголяла в людском обличии, нравилась ему боле, чем в облике кикиморы. Но нет, домовому и жена под стать нужна, а не жаба зелёная. Отчего-то вновь вспомнилось детство Вилькино, как та ему жаб таскала, целовать предлагая.
Проход открывать решили недалеко от городища, чтобы страже не объяснять, как князь в тереме появился.
— Пойдёмте к воротам, что ли."
"До городища верст десять было, промахнулись они, на краю леса очутились. Решили сперва всё ж обогреться у костра. Наломали сушняка и сели, протянув руки к огню. Ведьма оглянулась, казалось ей, что-то кто-то следит за ними из кустов, и это ощущение никак не проходило. Она озиралась, пытаясь понять, кто же смотрит ей в спину, и наконец заметила мелькнувшие в кустах зелёные глаза.
— А ну выходи! — князь тут же вскочил, хватаясь за меч, мало ли кто там таится, может, тать какой затих да ждёт, когда напасть, или нечисть какая.
Кусты зашуршали, и на полянку вышел Леший, весь в замёрзших сосульках, ветки на голове сухие, даже листочка не видать, сам поникший, пустые глаза едва горели на потемневшем угрюмом лице.
— Опусти меч, княже, — раздался сухой, похожий на треск ломающейся ветки голос. — Не со злом я пришёл. Наворотил делов, — он вздохнул, от чего по поляне разнёсся шорох листьев. — Хотел роду твоему отомстить, а в итоге лес свой сгубил.
Он присел на бревно, опустив узловатые руки на колени, прикрытые штанами из сухой травы. Прикрыл глаза; вспомнилось ему, как много лет назад предок Светозара лес вырубил, а когда леший начал людей стращать, сам заявился с мечом тем самым, что сейчас на поясе у князя висит.
Леший был огромен и страшен тогда. Тело его покрывала густая шерсть, глаза огнем горели. Прадед Светозара тоже был молод, слыл храбрым воем.