Перевел взгляд на Дементьева:
– Продавщица сообщила мне о вчерашнем инциденте с мальчишками-наркоманами, якобы купившими у нас без рецепта препараты строгой отчетности. Лекарства, которые даже с рецептом им по возрасту продавать запрещено.
Дементьев заметил:
– Я бы убрал из вашей фразы слово «якобы». Мальчишки действительно купили в вашей аптеке препараты, которые им не должны продаваться. А если быть точным, то Анфиса Николаевна продала им готовый набор наркомана. Пацанам стоило затратить минимум усилий, чтобы приготовить сильнодействующий, разрушающий организм синтетический наркотик.
Леев улыбнулся:
– Уважаемый Андрей Семенович, уверяю вас, вы заблуждаетесь. Куриной мальчишкам были проданы инсулиновые шприцы и безобидный йод. И все, никаких препаратов, содержащих наркотические вещества. Это подтверждено кассовым и товарным чеками, данные о продаже сохранены в памяти кассы. В конце концов, у нас есть документы, по которым мы получили препараты строгой отчетности. И, проведя с утра ревизию, смею доложить, остатки в аптеке совпадают с разницей между принятым и отпущенным товаром.
Дементьев указал на камеру видеонаблюдения, установленную в дальнем углу кабинета:
– Такая же камера, господин Леев, установлена и в торговом зале. Вы готовы добровольно продемонстрировать мне запись вчерашнего дня? Камера должна была зафиксировать, что именно продавала госпожа Курина. Но только добровольно, я не имею права затребовать доступ к видеокассете. Для этого необходим соответствующий документ, который, впрочем, не так сложно получить.
Леев вздохнул:
– Да я показал бы вам запись, но дело в том, что именно вчера, одни-единственные сутки, камеры, установленные в аптеке, не работали.
– Вот как? И что же с ними случилось?
Владелец аптеки пожал плечами:
– Представления не имею. Я вызвал специалистов фирмы, установивших эти камеры. Думаю, к вечеру у меня будет ответ на ваш вопрос.
– А вы неплохо подготовились к разговору, Евгений Петрович. Предусмотрели практически все.