Как же это ты допустил, что подчиненные подняли руку на своего главаря? И, кстати, кто это угостил тебя порцией свинца? Уж не начальник ли охраны Дамир Гасанов?
– Нет. В меня стрелял Лечо Кабадзе, Кабан. Трусливый шакал, да будет проклят весь его род.
– Кабан? Главарь бригады, приехавшей за девушками?
– Да. Убейте его!
– Не волнуйся, отсюда никто из вашей братии живым не уйдет! Хана вам, Абадзе.
– И мне тоже?
– А вот это будет зависеть от твоего поведения. Но все, разговор окончен, руки!
Абадзе протянул Тимохину руки.
– Вот так, отдохни, пока мы до конца не разберемся с твоим шалманом.
Кабан приземлился на клумбу, что спасло его от вполне возможных переломов. Но терять Кабану было нечего. В особняке его ожидала либо смерть, либо, что еще хуже, пленение. Сминая цветы клумбы, он увидел, как двоих охранников, находившихся за домом, буквально расстреляли спецназовцы из кустов. Кабан, не целясь, дал по ним очередь и рванул к причалу через парковую зону усадьбы.
– Второй на связи!
– Это Третий! Здание покинул боевик, Первый передал приказ остановить его!
– Что я, Третий, и пытаюсь сделать!
– Двое под окнами твои, Витя?
– Мои!
Али Бакоев, находившийся на яхте, принял приказ Кабадзе в момент, когда к причалу вышли капитан Ким и прапорщик Бирюков.
Кима вызвал Гарин:
– Четвертый! Я – Второй!
– Слушаю, Второй!
– К причалу пробивается бандит, выпрыгнувший со второго этажа особняка. Скорей всего, это либо Гасанов, либо Кабадзе. Я не успел снять его. Сейчас преследую. Могу не догнать. Обеспечьте встречу этому прыгуну!
– Понял, обеспечим!
– У вас что?
– Яхта огрызнулась.