Пакетики им передавала, те уходили. Подходили другие. Где-то часов до четырех эта херня продолжалась. Затем все стихло, в смысле пацаны разошлись, а Карина за столиком у окна устроилась. Шампанское жрать с шоколадом. Я по-тихому собрал пожитки и домой.
Дементьев задумчиво проговорил:
– Понятно!
И спросил:
– Значит, наркота в кафе хранится?
Балбес кивнул:
– Да. Где же еще, раз Карина ее из бадыги пацанам таскает?
– И ты готов узнать, как попадает наркота в кафе, так?
Скрепин вздохнул:
– А куда деваться?
– Почему сегодня не на работе?
– Отгул вчера Леха, второй бармен, дал.
– Ясно! Теперь быстро написал все, что рассказал.
– Так бумаги нет!
Дементьев протянул ему пару листов и вторую ручку из трех, которые носил в специальном отсеке папки. Указал на стол:
– Тут пиши! А я пойду к твоему дружку.
Василий, закончив объяснительную, молча курил, глядя грустно в окно.
Капитан взял лист. Прочитал написанное. Положил лист в папку.
– Ну вот, это другое дело.
Куленин перевел взгляд на участкового:
– В каком смысле, прямо сейчас?
– Докуришь сигарету, пойдешь, наберешь в ведро воды, возьмешь швабру, пару тряпок и приступишь, как говорится в армии, к уборке помещения. Начнешь с уборки кухни. Помоешь посуду, расставишь ее по полкам, протрешь везде пыль, окна не забудь почистить, а то видок у них, прямо скажем, как в курятнике каком.
– Да уж охренеет точно! А ты че с бумагой делать будешь?
– Хранить. Пока вновь человеком не станешь. А не станешь, придется пускать в ход. И тебя следом на нары. Усек, Вася?
– Откуда ты на нашу голову свалился? Служил себе в армии и служил бы. До чинов генеральских. Нет, вернулся и порядки армейские решил людям сугубо гражданским и мирным навязать.
– Все сказал?
– Все! Че, приступать?
– Мой посуду!
Куленин спросил:
– Слышь, участковый, а че ты с Балбесом делать будешь? Он вообще ни при чем. Это я его сюда притащил.
– Разберемся. Но, если договоримся, шанс на нормальное будущее у вас будет.
– Ага! Дождешься этого светлого будущего.