Мы остались в открытую, не прилагая никаких усилий, чтобы скрыть свое присутствие. Стригои любят человеческую кровь, но кровь Мороев и Дампиров они любят еще больше. Было не возможно, что этот стригой сможет игнорировать нас, когда мы болтались на его территории. Если нарушение не выманит его, то наша кровь как приманка сможет. Он, в конце концов, придет за нами, когда стемнеет, и мы будем сражаться с ним на наших условиях.
— Марк, ты и Оксана должны поехать в США, — сказала я. — Лиса хотела бы встретиться с вами и поговорить о духе.
Марк не поднимал глаза от своего вырезания.
— Вот в чем проблема, — сказал он добродушно. — Мы волнуемся что слишком много людей захотят. Сейчас каждый заинтересован в духе. Мы не хотим стать научным экспериментом.
— Лисса бы не позволила этому случиться, — сказала я решительно. — И подумай обо всех удивительных вещах, которые мы могли бы узнать. Кажется, дух способен делать что-то новое каждый день.
Прежде чем я поняла, моя рука нашла руку Дмитрия.
— Что ж, посмотрим, — сказал Марк.
— Оксане нравится ее частная жизнь, но я знаю, ей любопытно узнать о…
Дмитрий поднялся на ноги, сосредоточился на дороге, по которой мы шли. Все умолкли, как только Дмитрий дернулся, и теперь я тоже сидела. Моя рука досталась кола, и я увидела руку парня, что делал то же самое. Даже, когда моя логическая часть знала, в этом не было никакой необходимости, не когда мы были средь бела дня.
Его взгляд упал на большую груду камней и валунов у скалы. Не говоря ни слова, он указал на нее и затем постучал по своему уху. Марк и я кивнули в знак понимания.
Взглянув вниз на одну из карт Генри, что мы оставили открытою, я сразу заметила горную породу и показала Дмитрию. Она была большой и растягивающейся, похожа на маленькую часть между этим и утесом. Если бы кто то скрывался и шпионил за нами, то можно было бы подкрасться сзади валунов и поймать шпиона врасплох.
Я похлопала себя по груди и указала на образование на карте. Димитрий покачал головой и вместо этого постучал по груди. Я свирепо посмотрела, и начала было протестовать, но потом он указал между Марком и мной. Каким-то странным способом иногда мы думали одинаково, я немедленно знала то, о чем говорил Дмитрий.
Марк и я разговаривали, когда Димитрий услышал то, что поразило его.